Слава России

Поодаль ожидали их приехавшие с Андрейкой ртищевские люди, коим было наказано всех вырученных пленников накормить, выдать им одежду и немного денег на первое время по возвращении.

Измученные люди, усевшись в тени, жадно ели, укрепляя изможденные силы, прежде чем отправиться в долгожданный путь на Родину. Один из стариков, седой, как лунь, с прозрачными, но еще живыми и неожиданно бодрыми глазами, время от времени отвлекался от еды и пристально всматривался в Андрейку. Тот, занятый подготовкой к отправке в обратный путь, не сразу заметил этот взгляд.

– Чего ты все смотришь на меня, отец? – окликнул Андрейка старика.

– Сам не знаю, милостивец мой, – отозвался тот. – Почему-то почудилось мне, будто встречал тебя прежде. Хотя того не может быть, я уж четверть века как в плену. А ты в плену не бывал ли?

– Бог миловал. Как звать тебя, старче?

– Елисеем кличут. Служил я в давние поры в стрелецком войске. Бились мы с басурманами во славу Царя-батюшки.

Когда старик назвал свое имя Андрейка почувствовал смутное волнение.

– Елисеем, значит… А по батюшке?

– Андреевы мы.

Совсем замутилось на душе у Андрейки. Опустившись перед стариком на корточки и теперь уже сам всматриваясь в его прозрачное от худобы лицо, он спросил:

– А что, Елисей Андреевич, родня-то есть у тебя?

– Кто ж его знает, милостивец, кто у меня теперь есть. Четверть века прошло! Поди и вспоминать некому…

– Но ведь был же кто-то? Кто-то же ждал тебя? – допытывался Андрейка.

– Ждали, как же… Жена, Василиса Власьевна, да сынок, Андрейка…

У Андрейки защипало в глазу, губы его задрожали.

– Померла, Василиса Власьевна, – тихо прошептал он. – Еще прежде, как недобрая весть пришла, что ты в дальнем походе сгинул…

Старик вздрогнул, глаза его расширились.

– А… Андрейка? – вырвалось хриплым выдохом.

– Я – Андрейка… – отозвался «приказчик милосердных дел».

Мелко задрожали плечи освобожденного пленника, потекли обильно слезы по впалым щекам, и в следующий миг сомкнулись худые руки на шее Андрейки:

– Стало быть, и впрямь встречал я тебя, сынок… Ну, здравствуй же! Вижу, и тебя судьба испетняла…

– Это ничего, тятя, – отвечал Андрейка, обнимая чудесно обретенного родителя. – Это все ничего… Теперь все хорошо будет. Теперь мы в Москву поедем, к моему господину, Федору Михайловичу Ртищеву.