Слава России

Вот, и теперь в ожидании не тратил времени зря, строгал что-то сосредоточенно… Не иначе как для церкви!

Ратмир и его отец, кожедуб Никита, были христианами, и от того не любили их в родных краях. Отец Санды, Шугарь, строго-настрого запрещал ей знаться с «никиткиным отродьем», но девочку неудержимо тянуло к непохожему на других отроку. Бывало лишь взглянет он своими синими, что озера лесные глазами, и в душе соловьи поют, точно бы по небу идешь и не падаешь!

Осторожно вышла Санда из укрытия своего, бесшумно, как умела она, подкралась к увлеченному своим делом Ратмиру и, чуть постояв над ним, дотронулась до густых пшеничных волос, чубом спадавших на высокий лоб отрока.

– Пришла все-таки! – радостно воскликнул Ратмир, вскакивая на ноги. – А я думал, не сможешь с этим Велен-моляном! Что не отпустят тебя!

– Да разве ж я спрашивала, отпустят ли? – рассмеялась Санда, и эхо подхватило ее звонкий, как плеск ручья, смех. – И разве же я могла не прийти, когда тебе обещала?

В этот миг она была уверена в том, что не могла.

Даже если бы отец запер ее в подпол, она вырвалась бы оттуда. Ведь ее ждал Ратмир…

Он смотрел на нее лучистыми глазами, любуясь, радуясь ей.

– А что, если бы я не пришла? – вдруг спросила Санда.

– Я бы ждал тебя.

– Долго?

– До тех пор, пока бы ты не пришла.

– И ночью?

– И ночью тоже, – улыбнулся Ратмир. – Ты же знаешь, лесной зверь мне не страшен, я любого зверя заговорить могу.

– Кроме человека…

– Да, – вздохнул отрок, – человек даже отцу Леонтию не по силам бывает.

Боимся мы за него, Сандушка. Злы на него люди, всякий камнем бросить норовит, всякий расправой грозит… А за что? За то, что дети тянутся к нему, за то, что учит он их и в Христовой вере наставляет.

– Ты для церкви работал теперь?

– Нет, – мотнул головой Ратмир. – Для тебя! – при этих словах он разжал кулак, и на его большой, мозолистой ладони Санда увидела маленький, искусно вырезанный крест. – Твои, я знаю, не дадут тебе носить его, но ты возьми, храни его!

Девочка с трепетом взяла крест и прижала его к груди.

Некоторое время она молчала, а затем ответила серьезно:

– Нет. Я буду носить его. Я… хочу принять твою веру!

Радостью вспыхнули васильковые глаза, но и встревожились точно:

– Сандушка, да ведь они не простят тебе этого!

– Ну и пусть, – беззаботно ответила Санда. – Вы же с отцом живете. И труды рук ваших не отвергаются от того, что вы верите в Христа.