Слава России

Московские бояре готовы были целовать крест Владиславу, и лишь патриарх Гермоген не допускал того бесчестия, требуя, чтобы иноземный царевич сперва принял православную веру.

Соблюдать сего условия ляхи не желали, но настаивали при том на сдаче Смоленска Сигизмунду.

– Что вам стоит поклониться отцу Смоленском, который добывает он для сына, что скоро сделается Царем вашем? – говорили они. – Что вам стоит пустить в Смоленск войско наше по примеру Москвы?

Отвечал на то посол русский, митрополит Филарет Романов:

– Того никакими мерами учинить нельзя, чтобы в Смоленск королевских людей впустить.

Если даже немногие королевские люди в Смоленске будут, то нам Смоленска не видать. А если король и возьмет Смоленск приступом помимо крестного целования, то положимся на судьбу Божию – лишь бы нам своею слабостью не отдать города.

– Если Смоленск будет взят приступом, – спросили ляхи, – то не будете ли вы, послы и отцы города, в проклятии и ненависти?

Им ответил, завершая спор, воевода Шеин:

– Хотя бы в Смоленске были наши матери, жены и дети, то пусть бы погибли.

Да и сами смольняне думают то же, и скорее все помрут, но не сдадутся.

Смольняне думали то же, да не то же думала Москва. Не сумев вынудить голодом и заточением к покорству Сигизмунду патриарха Гермогена, московские бояре сами предались во власть короля, потребовав того же от Смоленска.

– Я митрополит, – ответил сановным предателям Филарет Никитич, – и без патриаршей грамоты не могу дерзнуть на такое дело, чтобы приказать Смоленску целовать крест королю.

Он был прекрасен и мужественен этот истинный русский вельможа, что происками клеветников был обвинен в злом умысле супротив Царя Бориса Годунова, жестоко пытаем и насильно пострижен в монахи. БОльшая часть его фамилии погибла в заточении, в ссылке. Братьев его, в кандалах, везли некогда по тому же направлению, что и Ивана с родней. И точно так же, как он, не могли они снести мук, лишений и позора… Лишь один из них остался жив, да и тот был разбит ударом.

А Филарет Никитич выжил. И, несмотря на все перенесенное, с неколебимым достоинством защищал уже не на бранном поле, но в одеждах святительских честь поругаемого изменниками русского имени.

– Хотя Москва королю крест целовала, но то на Москве сделано от изменников, – таков был вслед за митрополитом ответ отца. – А мне Смоленска королю не сдавать и ему креста не целовать, и биться с королем до тех мест, как воля Божья будет.