Слава России

Это решение поддержала добрая половина челяди, другая же, взяв отпускные, покинула родные края.

– Что ж теперь делать будем, матушка? – спросила Варвара, тучность которой немало поубавилась за этот год.

– Что делать? – высоко вскинула голову Ульяна, распрямляясь и оглядывая верных слуг. – Жить будем! Богу молиться будем, чтобы оборонил нас от искушений и пущей беды! – голос ее звучал громко и бодро, и бодрость эта передавалась людям. – Лебеду собирать будем, кору древесную, всякую былинку, всякую росинку маковую.

– Хлеб из лебеды? – удивился Николай. – Как же это, матушка?

– А, вот, ты, Николушка, возьми теперь людей и пойди с ними собирать, что я велела. Принесете мне, а уж я хлеб испеку.

К вечеру в амбаре, некогда полном зерна, стояли мешки с корой и лебедой. Все это было смолото в муку, и Ульяна, распустив слуг, принялась за работу. Прежде всего она прочла по памяти акафист Николаю Угоднику, стоя на коленях и кладя земные поклоны.

– Отче Николае! Спас ты меня однажды, посрамил врага рода человеческого! Помоги и теперь, не дай в расхищение ему овец Господних!

Всю ночь пекла Ульяна хлебы, распевая псалмы и молитвы, а поутру велела Варваре и Николаю расставить на дворе столы и созвать всю оставшуюся челядь, а с нею всех нищих, что встретятся окрест. Когда же двор заполнился голодными, то хозяйка сама подала свою невиданную стряпню.

– Никогда не ели мы хлеба вкуснее! Чудо! Истинное чудо!

– Ну, вот, Варюшка, – сказала Ульяна своей наперснице с усталой улыбкой, – не оставили нас Господь и Николай Угодник. Глядишь и еще одну зиму выдюжим. Помнишь, как сказано? «Не бойся, токмо веруй!» И «по вере вашей будет вам». За маловерие наше страдаем мы. А коли будем веровать и не страшиться козней искусительных, так Господь и подаст нам по вере нашей.

__________________

Голод на Руси простоял три года. Ульяна Осорьина сумела не только пережить его сама, но и все это время кормила и свою челядь, и нищих. Когда же окрестные помещики упрекали последних, для чего они ходят к нищей вдове, которой самой есть нечего, те отвечали, что ни один хлеб не елся им так всласть, как хлеб этой вдовы.