Слава России

– Ты уже заблудилась, Ульяна! – раздался вдруг злой и неприятный голос, и прямо перед девочками выросла огромная, страшная тень. Это не был человек, но не было и животное. Уленька не могла разглядеть его самого, но лишь красноватые, как раскаленные угли глаза, впившиеся в нее с неугасимой ненавистью и готовые испепелить.

Над головой неведомого существа сверкнула молния и грянул гром. Варюшка с визгом ничком упала на землю и лишилась чувств. На колени упала и Уленька, уже поняв, кто перед ней.

– Слушай меня, Ульяна! – хрипло сказал бес, кругом которого шел дым от только что ударившей молнии.

 – Прекращай свое благотворение! Если не прекратишь, то худо тебе придется! Страшною смертью умрешь ты, если не оставишь своих подвигов!

Как ни жутко было Уленьке, как ни похолодела душа ее, но не позволила она страху завладеть собой и, истово закрестившись, взмолилась:

– Святый отче Николае! Приди ко мне на помощь! Защити от нечистого духа!

В тот же миг небесное сияние разлилось между девочкой и нависавшим над ней демоном.

А в сполохе света явилась сухонькая старческая фигура с белоснежной бородой и в архиерейском облачении. Святитель Николай поднял руку с архиерейским посохом и приказал:

– Изыди, сатана, и не смей впредь смущать агницу Божию!

Снова загрохотал гром, слившийся с яростным рыком, в котором расслышала Уленька последнюю угрозу:

– Придет время тебе голодом помирать, нежели чужих людей кормить!

В следующий миг исчезло жуткое существо, рассеялся дым, а следом рассеялся и сполох света со старцем-святителем… Вновь вернулись на небо месяц и звезды, улегся ветер.

Точно и не бывало ничего, та же дивная майская ночь, ничем не тревожимая…

Уленька, помертвевшая от пережитого потрясения, некоторое время не находила в себе сил подняться, а лишь тихо плакала, вознося благодарные молитвы Николаю-Угоднику и всемилостивому Господу. Когда же силы и спокойствие вернулись к ней, девочка принялась приводить в чувство подругу. Пришлось добежать до ближайшего ручья и зачерпнуть воды, чтобы побрызгать ею в пугающе неживое лицо Варюшки.

Наконец, та открыла глаза и тотчас с испугом схватила Уленьку за руку:

– Святые угодники, что это такое было, боярышня милая? Страх-то какой!

– Ничего, Варюшка, просто гроза набежала и рассеялась, а нам, трусихам невесть что помстилось.

– Помстилось?.. – недоверчиво переспросила служанка, пугливо озираясь.

– Конечно, – улыбнулась Уленька. – Видишь, никого нет.