Слава России

А за ними устремился на борзом сером жеребце их ученик, юный воин Яков Ослябя.

4

Закипела сеча жестокая, побурела трава от людской крови… Падали бездыханны ратники храбрые, пополняя небесное воинство, а вдоль рядов татарских носился на вороном коне подобный горе великан-батырь, облаченный в черные одежды. Не было равных тому батырю, и многих русских воинов настигло его не знающее промаха копье.

– Что, собаки? Кто из вас посмеет тягаться с Челубеем? – издевательски хохотал он, и что-то демоническое было в этом глухом, загробном хохоте.

Яков с ненавистью смотрел на непобедимого татарского батыря, сжимала детская рука меч. Броситься на него! Поразить! Ведь поразил же юный Давид Голиафа! Не мечом, правда, а камнем из пращи… Где бы такую пращу взять?

– Не спеши сынок, – раздался рядом голос Пересвета. Схимник спрыгнул с коня и опустил руку на плечо Якова. – Обожди, придет и тебе время мужествовать. А сей соперник не по тебе… – взгляд серых глаз богатыря-монаха неотступно следил за Челубеем, поносившим русских и бахвалившимся своею силою.

– Нешто думаешь одолеть его? – спросил, подъезжая, отец.

– Человеческой силой такого не одолеешь, – отозвался Пересвет, задумчиво погладив бороду. – А Богу все возможно. Нам преподобный дал оружие духовное, – богатырь коснулся креста на своем плаще. – На него и возложим упование.

– Ты твердо решил, брат?

– Тверже некуда. Пока этот оборотень жив, не добыть нам победы. А если он падет, то войско наше воспрянет духом.

– Твой соперник трус! – подал голос Яков. – Он сделал свое копье длиннее обычных, и никто из наших ратников не успевает достичь его, как оказывается пронзен насквозь!

– Я заметил это, чадо, – кивнул Пересвет, – и хвалю твою наблюдательность. Но на всякую злую хитрость найдется бесхитростная жертва…

С этими словами бывший брянский воевода снял с себя латы и остался лишь в схимническом плаще.

– Да поможет тебе Царица Небесная!

Пересвет расцеловал своего многолетнего сподвижника и Якова, еще лишь гадавшего, что задумал схимник-богатырь, вскочил на коня и рысцой устремился туда, где неистовствовал жаждущий крови сыроядец.

– Эй, Челубей! – раздался зычный бас бывшего воеводы.