Слава России

Она была прекрасна в эти мгновения! Прекрасна, как стихия, которой нельзя не подчиняться… И также пугающа… Можно ли удивляться, что сам хан Узбек смирял перед ней свой гнев и прислушивался к ее голосу? Он был похож на тех необузданных, бешенных жеребцов, которые могли бы растоптать на своем пути всякого, но вдруг покорялись этой ни на кого не похожей женщине.

И все же юный княжич в глубине души робел своей покровительницы, хотя и стыдился признаться себе в этом. Рядом с ней он сам начинал себя чувствовать очередным конем, которого она объезжает – объезжает всего лишь для собственной забавы, пытаясь утолить неутолимую ордынскую, гаремную скуку и страсть собственной могучей, как сама природа, натуры.

– А знаешь ли ты, бедный мой княжич, что они послали убийц навстречу твоему отцу? – внезапно прервав песню, произнесла ханша.

– Кто? – вскинулся княжич.

– Кавгадый и Юрий. Они боятся, что князь приедет в Орду и изобличит их ложь. Они убеждают Узбека, что он не приедет… А он уже скоро будет здесь. Совсем скоро, если ваш Бог убережет его.

– Откуда ты знаешь?

– У Кавгадыя есть лазутчики, и они донесли ему о приближении князя. У меня тоже есть верные люди, и они донесли мне о вестях, полученных этим шайтаном, и о том, что убийцы уже скачут навстречу твоему отцу…

Константин отер выступившие слезы и перекрестился:

– Пресвятая Богородица, защити раба Твоего Михаила!

– Молись, молись своим богам, бедный княжич, – печально произнесла Баялун, поднимаясь.

Услышала ли Богородица сердечную сыновнюю молитву, или же убийцы оказались не расторопны, а только уже на другой день тверской князь в сопровождении свиты въезжал в Орду, готовый дать пред лицом хана ответы на все возводимые на его голову обвинения.

– Батюшка! Живой! Слава Богу!

– Помилуй, отчего же не быть мне живым?

– Оттого, что Кавгадый и Юрий послали злодеев убить тебя на пути!

– Вот как? Я предчувствовал такой разбой с их стороны и поехал другой дорогой, – усмехнулся отец, внимательно глядя на Константина.