Проклятое везение

Одет тот был довольно странно – в шаровары, чувяки и подобие пестрого халата, подпоясанного ярко-синим, почти ультрамариновым кушаком, за который были заткнуты кривой ятаган и странный пистолет из темно-серого металла с непривычно широким дулом. Рядом с загорелым космонавтом, облаченным в свое скучное серое трико, он выглядел настоящим попугаем. Я была так ошеломлена нелепым видом «гостя», что без малейшего испуга или смущения принялась его рассматривать, гадая, что же ему от меня нужно, и совершенно забыв о том, что я, простите, голая.

Об отсутствии одежды мне напомнил маслянисто-оценивающий взгляд толстяка, после которого возникло острое желание прикрыться руками. Впрочем, слабо верится в то, что это поможет, вздумай они воспользоваться ситуацией. Да и раздражать странных визитеров не хотелось. Пока…

– Вы правы, варт Дантер, она подходит, – наконец изрек владелец маскарадного костюма.

– Я знал, что девушка вам понравится, – жестко усмехнулся «пират». На мгновение мне показалось, что в его глазах плеснулась жалость.

 – Вставай, варт Тенувиль покажет тебе твой новый дом.

– Временный дом, очень временный… – захихикал толстяк, словно оценивая какую-то только им известную шутку.

– Могу я узнать, что происходит? – мягко уточнила я, медленно поднимаясь с кушетки.

– У тебя появился новый хозяин, – спокойно пояснил «пират», но в его голосе прозвучало столь явное предостережение, что устраивать сцену я не решилась.

– У вас распространено рабство? И как оно уживается с высокими технологиями и полетами в космос?

– Забавная девочка, – дробно рассмеялся толстяк.

 – Чудесно уживается, просто чудесно! Идем…

Решив сначала осмотреться, молча отправилась вслед за новым «хозяином». На собственную наготу я уже не обращала внимания – привыкла за две недели, да и не до стеснения сейчас было, так что даже не стала расплетать косу, пытаясь прикрыться волосами. От напряжения меня слегка потряхивало, и приходилось прилагать немалые усилия, чтобы скрыть это от сопровождающих мужчин.

Проведя меня по узким извилистым коридорам с уже привычно белыми стенами, толстяк нажал на что-то невидимое, находящееся на уровне его груди, и в стене продавилась очередная дверь. На этот раз – наружу. От остроты ощущений закружилась голова. Меня словно ударил аромат степных трав, одновременно близкий и такой чуждый, запах нагретой солнцем земли и отдаленный гул каких-то машин.