Схватка

– Значит, если завтра я вам такой протез представлю…

– Купите на Тишинском рынке? – Камчадалов опустил к тарелке глаза. – Вы, Герман Олегович, не обижайтесь, но ситуация, мягко говоря, в самом деле серьезная. Спрос на протезы опережает предложение…

– Именно куплю! Или вырву из груди какого-нибудь придурка вот этими руками, – Арефьев поднял руки и сделал пальцами такое движение, словно собирался играть на рояле. – Но вы должны мне помочь все оформить надлежащим образом. Что для этого нужно – сертификат?

Хозяин поднялся и подошел к бару.

– Надеюсь, этого хватит, чтобы с вашими консультантами решить мою проблему положительно. Сколько по-вашему может стоить почка?

– Если от бомжа – пару бутылок водки, у безработного, который готов продать себя по частям, можно сторговать за полторы-три тысячи долларов…На международном рынке за почку возьмут не менее ста тысяч долларов…Однако наши наблюдения говорят о том, что люди со своими органами расстаются крайне редко.

– Будем этого одного искать, – Арефьев подвинул конверт ближе к Камчадалову. – Берите, у меня нет больше терпежа сносить эту боль…

Когда они вышли на улицу, Арефьев подошел к водителю голубого «мерседеса» и угостил его сигаретой. Машина подала багажником в открытые ворота и вскоре вместе с гостем выехала на улицу.

Глава вторая

Злату он застал в спальне. Она стояла возле трюмо и вытирала глаза.

– Что сказал врач? – спросила женщина.

– Взял, но ничего нового не сказал.

И Арефьев передал ей разговор с доктором.

В половине седьмого охрана доложила, что у ворот просит о встрече пастух Раздрыкин. Обычно он приносит бидончик козьего молока и оставляет его охране. Но это по утрам. В другое время Арефьев вряд ли бы дал согласие на такой необязательный визит, однако, пребывая в хандре, он коротко бросил:

– Впустите его во двор, я сейчас спущусь.

С каким-то внутренним противоречием он шел на встречу с этим немного странным козьим хозяином. Безработный, здоровенный, лет сорока человек, целыми днями болтался со своим стадом в окрестностях Опалихи. И всякий мог видеть следы выпаса парнокопытных – повсеместно обглоданные кусты сирени и акаций.

Петр был одет в брезентовую, до белизны выгоревшую безрукавку, с большими кнопками на груди. Штаны тоже полинявшие и вытертые до дыр.