Схватка

– Вот теперь знаем – мы все чисты друг перед другом…А если нет, во что, правда, мне не хочется верить, каждый будет платить кровью, – Арефьев был невозмутим. Он наложил на ранку клочок газеты, а саму руку, согнув в локте, прижал к груди…

Дальше разговор пошел по конкретным направлениям. От Воробьева Арефьев потребовал немедленного взятия под контроль квартиры и телефона бортинженера, улетевшего в Женеву. Смирнова попросил выяснить – на какую сумму тот может рассчитывать от торговли своих бензоколонок.

Коркин как можно быстрее должен связаться с банками, при этом Арефьев напомнил, что люди из этих финансовых учреждений тоже пользовались их «черным каналом», по которому уходили на Запада «отстиранные» доллары. Голощекову он назначил встречу через час.

Оставшись в кабинете один, Арефьев достал из сейфа одноразовые шприцы, спирт и вату. Ампулы с морфием постоянно находились у него в кейсе. Он боялся стать наркоманом и потому набирал в шприц вместо сорока миллиграммов морфия только половину.

Укол сделал в предплечье.

Когда дурнота прошла, и в теле появилась комфортная теплота, он набрал номер телефона начальника отдела милиции Опалихи подполковника Коризно.

– Михаил Иванович, – сказал Арефьев, – вас можно поздравить с поимкой Андреева? Вчера об этом прочитал в «Комсомольской правде», и, если не секрет, сколько времени вы его ловили?

– Год и два месяца. Но что любопытно: своему конвоиру он заплатил две тысячи долларов за то, чтобы тот помог ему сбежать прямо из зала суда, а знаете, сколько мы можем в виде премии выписать своим сотрудникам за поимку Андреева?

– Ну хотя бы половину от «беговых»…

– Вы слишком широко, Герман Олегович, размахнулись.

А полторы тысячи российских рублей не хотите?

– Связались бы со мной, пожертвовать на доброе дело пару тысяч долларов пока для меня, слава богу, не проблема. Кстати, я тоже хочу получить от вас поддержку, правда, морального свойства…

На другом конце провода возникла двусмысленная пауза.

Голос Коризно стал явно настороженным.

– Если эта помощь не выйдет за пределы моих служебных возможностей… Что у вас, Герман Олегович, на душе?

– У меня на душе один сорванец по кличке Фура…

И снова пауза, но уже не столь затяжная, как первая…

– Рэкет?

– Вроде того…Идет серьезный наезд на одного моего компаньона. Но если это служебная тайна, то, ради бога, извините.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».