Схватка

Он прекрасно понимал, что все, что связано с безопасностью в фирме, лежит на его совести.

– О том, что касса отправляется в «Домодедово», знали вы, Георгий Иванович – взгляд в сторону Голощекова – я, Гриша Коркин и, пожалуй, все… Впрочем, в курсе еще был Дима Орлов, но у него теперь не спросишь.

– А другие охранники? Водитель?

– Это исключено на сто процентов! Мы никогда заранее не оповещаем ни о сути задания, ни о маршруте, ни тем более о времени. Ребята тысячу раз проверенные…

– Но, согласитесь, чудес не бывает, – у Арефьева на лбу вздулась вена.

Двое, угрюмо молчавших акционеров, встали со своих мест и направились к выходу. Арефьев бросил им в спину реплику: «Пока об инциденте прошу не распространяться».

– Но об этом уже сообщили «Эхо Москвы» и «Маяк», – сказал Голощеков. – Правда, информацию подали без деталей, в общих чертах.

– Это их дело, – Арефьев вытащил из кейса упаковку «Севредола» и одну таблетку положил под язык. Когда наркотик начал подавлять боль, Арефьев заметно приободрился.

– Пошли! – он поднялся из-за стола и направился к двери.

Впятером: Арефьев, Голощеков, Воробьев, Коркин и примкнувший к ним Смирнов, вышли из кабинета и, пройдя два лестничных перехода, спустились в подвал. В квадратной без окон комнате стоял большой морозильник с откидной крышкой. Воробьев поднял ее и подошедшие увидели лежащего в скрюченной позе довольно еще молодого, но уже охваченного холодом смерти человека.

Он был в черных джинсах, кроссовках, в тонкой кожаной куртке, с отчетливыми пятнами крови.

– Щенок, – сказал Арефьев, – на вид больше двадцати пяти не дашь. Вы проверили его карманы?

– Я вам уже говорил – сигареты, зажигалка и две запасных обоймы, – негромко сказал Воробьев.

– Осмотрите еще раз, может, найдете какую-нибудь зацепку.

– Это лишнее, – вдруг проговорил стоявший за спиной Арефьева Смирнов, – вне всякого сомнения, это труп бандита Фуры, из великолукской бригады.

Арефьев обернулся к Смирнову.

– А если это ошибка? – спросил он.

– Не думаю… У Фуры на правой кисти наколка…Изображение обнаженной девицы в шляпе, сидящей верхом на пистолете…

Воробьев отвернул манжет куртки, которая была на Фуре. Татуировка, несмотря на то, что покрылась изморозью, хорошо считывалась.