Старушка на курьих ножках

–Это откудова к нам такого красивого дяденьку замело?

–Из самого Парижу, – задумчиво произнесла Варвара.

Катерина нахмурилась.

–Председатель дворянства? За гарнитуром?

–Ну ты ж видела.

–А чего хрипатый такой? – Катерина пристально рассмотрела подругу, завязала шнурки сорочки под самой шеей – осталась довольна.

-А ну-ка идем. – Подруги поторопились в дом.

Бруно шагал по двору.

Очевидно, когда-то он был гораздо больше. Теперь же буйные заросли сирени, лопухов и крапивы все плотнее подступали к дому.

С этой стороны к нему была пристроена уютная деревянная веранда с большими французскими окнами – краска на них облупилась. Дверь из дома была распахнута настежь. На легком сквозняке раздувалась штора. На дощатом полу развалился толстый кот, одуревший от жары. Из дома выскочила еще одна расхристанная девица. Она была красивая, фигуристая. Бруно поздоровался и прибавил шагу. Девицы смутили его! Он, наконец, скрылся с их глаз, попал в приятную прохладу старого дома. В доме он немного замешкался. Черт бы побрал все на свете! Черт бы побрал всех русских с их чудовищными дорогами, ухабами и дикостью. Его визит к старухе с самого начала не задался. Он планировал быстро добраться до поместья на такси, обсудить со старухой их дела и вернуться в отель до обеда. Теперь он стоял посреди незнакомого дома весь покрытый пылью, не знал, куда идти – встречать его никто не собирался. Девица не шла из головы – кретин!, забыл все на свете от вида женской попы, заговорил зачем-то по-французски, – Бруно злился! Он четко решил довести дело до конца и скорее покинуть это дикое место. Он шел какими-то коридорами, анфиладами полупустых комнат, потом все-таки заблудился – из очередного коридора не было выхода, лишь закрытые двери по обеим сторонам. Он открыл одну из них, попал в довольно просторную залу – видимо, когда-то здесь устраивали балы – в голове зазвучали обрывки фраз на родном ему языке, звон бокалов, дамский смех и шелест платьев. Наваждение развеялось, когда он внимательнее рассмотрел помещение – все здесь вопило о чудовищном запустении. О былом великолепии напоминали лишь старые потемневшие зеркала в массивных золоченых рамах да остатки мебели. Впрочем, мебель представляла собой собрание предметов разных эпох – от антикварного секретера XVIII века до пузатого буфета начала XXго. В дальнем углу у стены грудились кривоногие стулья. Там он разглядел еще одну дверь. Подошел к ней, распахнул и очутился на пороге жилой, очень уютной гостиной.