Дублет

Он с нетерпением ждал, пока Анна Александровна заканчивала работу, сам наливал в ванну горячей воды, добавлял в нее хвойного экстракта и, измерив термометром воду, довольный окликал женщину: «Аня, все уже готово! Я жду…»

Раскрасневшаяся и смущающаяся, она входила в ванную комнату, окунала в воду руку и, как будто сердясь, говорила ему: «Отвернись!» Он отворачивался к туалетной полке с полным набором шампуня и покорно ждал. И когда на его босые ноги начинала литься горячая вода, он знал – Анна Александровна благополучно погрузилась в ванну.

С мочалкой и шампунем в руках Рощинский приступал к омовению своей прислуги. Сначала он тер ей руки, тщательно и сосредоточенно, как будто счищал с них следы дегтя, потом переходил на шею, грудь. Он любовался не по годам ладной фигурой женщины, иногда щекой прикасался к ее теплому влажному телу и с оттенком старомодной галантности нежно целовал ее в плечо, гладил ее большие коричневые соски, живот и то место, из-за которого начинаются войны и случаются гениальные открытия.

После того как с его помощью она облачалась в стёганый японский халат, Рощинский оставлял ее одну перед зеркалом. Пока Анна Александровна сушила феном волосы и приводила в порядок лицо, хозяин готовил ужин. Себе – геркулесовую кашу-размазню, для сотрапезницы – гренки с сыром и бананами. Иногда – омлет с ветчиной или жарил куриное филе с аджикой. Затем они пили чай и смотрели телевизор. Иногда Рощинский доставал из бюргерского буфета бутылку ликера «Мокко», и они из маленьких серебряных рюмочек причащались им, словно после исповеди.

В десять вечера – и ни минутой позже или раньше – посиделки заканчивались, и хозяин дома клал на стол перед Анной Александровной пятьдесят долларов. Вначале она искренне отказывалась брать «такие большие деньги», но постепенно он ее приучил к столь щедрому вознаграждению.