Мир розовых пони

Понимаю, две комнаты, три, ладно, четыре, но квартира на два подъезда… вы богатая девушка!

– Пойдем, – я рассмеялась, не могу человека оставить наедине с любопытством.

Бронзовая ручка парадной двери «допетровских времён», мы поднялись на второй этаж.

– Добро пожаловать в шикарную квартиру – восемь комнат, санузел раздельный.

Курьер всё понял.

– Может чаю? – спросила я, водя тапком по дырявому линолеуму, лет тридцать назад прикрыли дорогой, первородный паркет.

– Нет, спасибо, – курьер ойкнул, с потолка посыпалась штукатурка.

Я побежала к себе, с нетерпением распечатала сверток.

– Маша? – в дверь постучали.

Я с соседями дружу, в квартире у нас чисто, у санузла висит график уборки. Но вот трубы! Всё время подтекают, обещают поменять в 2044. Счастливый город Москва, такие планы!

– Мари, милочка, не уберёте сегодня? – вежливо.

Альбина Васильевна, если дело касается сортира, всегда говорит по-французски – воспитание. Она и Аркадий Петрович живут на Большой Дмитровке с самого рождения, им по семьдесят, дружили с моими родителями.

Под Москвой у Альбины шикарная дача. Соседи умудрились продать одну из комнат за девять миллионов, за вторую в том году предлагали двенадцать, они решительно отказали. Выпал счастливый случай – последний, как-нибудь потом расскажу.

– Альбина Васильевна, душенька, сегодня никак, – я никогда ей не отказываю, – бегу на работу!

– Что же делать? Аркадию Петровичу к девяти на зубы, а Марья Антоновна будет ругаться.

– Не будет, ушла на рынок, раньше восьми вечера не вернётся, – я улыбаюсь.

Все знают о таинственных походах. Марье Антоновне двадцать восемь, она всех держит в страхе, то есть в чистоте. Мы за Марьей Антоновной, как за каменной стеной.

– А в обед я смогу. Вернусь из издательства и сделаю.

– Машенька, вы ангел.

У одной Альбины Васильевны перчатки новые, ведро блестит, она всегда обращается по-французски и всегда есть причина. Я улыбаюсь. Быстренько хлоркой залила унитаз, ёршиком поработала, полочки протёрла, ручки дверные – всего и делов-то! Уже не до книг, я опаздываю.

Хоть мне и бежать минут двадцать, но мало ли. Вот курьер задержал, Альбина Васильевна… Стоп! Как я забыла – у меня же выходной. Я выдохнула. Что ж санузел, так санузел. Потом на пробежку, яичница, выпью кофе, тёплый круассан в булочной, можно сок апельсиновый сделать.

Я подробно всё рассказываю – те тёплые московские денёчки, сердечные, врезались в память.