Долгая дорога домой. Или загадка древнего дольмена

Я была шокирована широтой размаха – такой ужин стоил целое состояние.

На сладкое как раз подали запеченные в коньяке бананы, когда Серега достал из внутреннего кармана пиджака небольшую бархатную коробочку темно-синего цвета и протянул ее мне.

– Что это? – мелькнула мысль, что в коробке кольцо, за которым последует предложение руки и сердца, а я не смогу его принять; Жданов обидится, наши отношения сойдут на нет, и опять я останусь одна в этом городе…

– Не стоит так трепетать! – насмешливо произнес Серега, который явно прочел мои мысли.

Вот теперь я точно залилась румянцем до самых ушей – и чтобы скрыть смущение и легкое разочарование (а почему бы и не замуж?), я поспешно открыла коробку. Внутри оказался небольшой медальон в виде крылатого солнечного диска с расходящимися во все стороны лепестками его короны. В широкую дужку был продет плетеный кожаный шнурок, а на обратной стороне раскинул хвост красавец-павлин.

– Сережа, я не могу принять такую старинную и ценную вещь! – наконец, торжественно произнесла я, и с неохотой отодвинула от себя коробочку.

– Можешь и примешь! – неожиданно жестко отрезал Жданов. – Не переживай, мне она досталась почти даром.

– Украл в музее? – попыталась пошутить я, но он даже не улыбнулся.

– Хуже. Выменял у одного адыгейца.

– На что же?

– На оружие.

Так. Что скрывает этот ученый орнитолог, который выглядит и ведет себя, как неформал, имеет дорогущие машины, доступ к оружию, к тому же пропадает в непонятных командировках? Опять в голове пронеслась мысль о том, что Жданов просто вешает мне лапшу на уши: поездка на «Фрингилу», обед на «Летучем Голландце» – это все замечательно, но вот связываться с бандитом мне как-то не улыбалось.

– Расслабься, Лиз. Все нормально и законно. Почти все. Был у меня обрез, еще от отца достался, приходилось брать его собой – иногда дольмены располагаются на территории совсем не дружественных народов. И наши военные на постах относятся к этому почти спокойно. Понимают: жить-то хочется! А этот медальон я увидел на груди одного местного; чем он занимался по жизни – не знаю, да и знать не хочу.