Чужой Горизонт

Когда зашли в ворота, Хлыщ на минуту отозвал Васнецова, сказал коротко:

– Лёху – в лазарет на осмотр, останки бойцов завтра заберешь, пацана спасём. Мне с Ником поговорить надо срочно.

Андрей кивнул. Хлыщ достал КПК, отбил сообщение Дяде Серёже:

«Брат, пиши Барону, что сделка завтра, скинь мне его контакт, всё будет тип-топ. Пусть только сегодня на базе сидят и не высовываются – Вспышка будет».

Затем подошёл к профессору.

– Ник, у меня есть информация. Хорошая и полезная. Пойдем, обсудим.

Глава 4.

Вспышка пришла около двух дня. Сначала небо над Зоной заметно потемнело, а после окрасилось в кислотно-зеленый цвет. Пульсирующее зарево разлилось от края до края, над землей прошёл лёгкий гул, ветер качнул верхушки деревьев и жухлую траву. В ближайшем перелеске затрещали встревоженные аномалии, дружно квакнули лягушки в болотных зарослях. Через час снова наступила тишина. Периметр волна Вспышки не накрывала, только отголоски её прокатывались лёгким бризом. Зато в центре, у Станции, творилось настоящее светопреставление.

Хлыщ, Антонов, профессор и капитан наблюдали за Вспышкой с крыши КПП. Пропустить такое представление было нельзя, особенно если находишься вне досягаемости его губительного воздействия. Когда всё затихло, спустились вниз, пошли проведать Барсука. Все, кроме Сладкова. Ник уединился в кабинете Васнецова, чтобы немного поработать, да и не хотел он показываться Лёхе, хотя Хлыщ резонно заметил:

– Лёху сюда сама Зона привела, пусть идёт с нами.

После случая с кондуктором профессор немного успокоился относительно безопасности экспедиции, но, всё равно, к появлению новых участников, пусть и проверенных сто раз, относился с подозрением. Хотя, какой Барсук новый – гораздо раньше Хлыща в Зону пришёл, со Сладковым много раз работал, вспомнить хотя бы те же съёмки для телеканала «Наука» в компании Лёвы Садовского.

– Ник, за Барсука не беспокойся, – продолжал увещевать профессора Хлыщ, – Финансовый вопрос я с ним решу, а насчёт сохранности тайны, так лучше он всегда перед нашими глазами будет. Точно никому не сболтнёт и никто его не заставит расколоться. А как сталкера ты его знаешь.

Профессор колебался.