Агентурное дело

Самым сильным впечатлением странного дня был тот факт, что «черные береты», облаченные в полную боевую экипировку, до сих пор еще не превратились в «домашнее жаркое»… Что будет дальше, он прекрасно знал – придет милицейский «уазик», четверку задержанных отвезут в отдел, в изолятор временного содержания. Три дня будут выяснять – кто есть кто… А может, и сразу отпустят – в зависимости от расклада.

Ни слова не говоря, Эмерс повернулся и направился в сторону от моря. В кроссовки тут же набрался песок. Не терпелось поскорее переобуться.

Его окликнули:

– Эй, корреспондент, ты куда?

– Я вам чем-нибудь обязан? – спросил на ходу Костя.

– Ты главный свидетель, а нам надо составить протокол досмотра…

– Это ваши проблемы. Я никогда не выступаю свидетелем. Что-то его грызло. Возможно, давал о себе знать внутренний протест против методов работы омоновцев, а может, страх и жалость, связанная с убийством пусть и незнакомого человека. Как легко, оказывается, перекочевать на тот свет…

Дома встретило гробовое молчание.

В такие минуты двухкомнатная квартира превращалась в музей восковых фигур – молчаливых и потусторонне отчужденных.

Иногда, правда, тишина вдруг взрывалась и начиналось вавилонское столпотворение.

– Кто-нибудь звонил? – поинтересовался Костя у своей жены со странным именем Нора.

– Я тебе не секретутка, – ответствовала та и Костя почувствовал – «третий тип погоды». Он хотел проигнорировать выпад, но не тут-то было.

– Все как молоденький гоняешь по взморью. Сорок лет, а ума не нажил…

Внутри начала понемногу раскаляться какая-то спираль.

Сдержавшись, он отправился к себе в комнату. Сделав несколько приседаний, вытащил из ниши секретера машинку и поставил на свой крохотный стол.

Открылась дверь и в комнату вошла Нора.

– Ты, наверное, забыл, что я женщина, – она замешкалась, подыскивая более весомый аргумент, – и нуждаюсь в нормальных человеческих отношениях. Я хочу, чтобы муж был рядом со мной…

– И желательно на поводке, – перебил Костя.

– С тобой только дерьмо кушать, норовишь всегда быть первым… Разве многого я хочу – погулять раз в неделю по пляжу, в кино сходить.

Я же всегда у тебя словно милостыню выпрашиваю… Будь ты проклят, скотина…

Он уже заложил в машинку чистый лист бумаги и изготовился печатать. Однако лекция на тему «брак и семья» продолжалась на той же патетической ноте.

– Может, хватит под руку псалмы петь? – Костя чувствовал, как в нем начинают плавиться какие-то предохранители.