Опалённые любовью

Мои восемнадцать лет мы скромно отпраздновали в тесном кругу с моими двумя «сокамерницами», с которыми мы учились в одной группе. На следующий день вечером, когда я стояла в дальнем конце коридора со шлангом и полотенцем на шее, ожидая своей очереди в помывочную, с удивлением увидела молодую девушку, которая постучалась в нашу дверь. Она, казалось, выглядела несколько аляповато – на вид наша ровесница, но одета в одежду женщины средних лет. Я долго на нее смотрела, прежде чем узнала в ней тетю. На тот момент ей было 39 лет.

Узнав ее, я помчалась со всех ног к ней.

Она собиралась приехать ко мне еще накануне, но из ее машины вынули аккумулятор, поэтому она договорилась с мужем, с которым разводилась, что тот присмотрит за их маленькими детьми этим вечером. Мы тепло провели вечер, я предлагала ей остаться у нас на ночь – нам было никак не наговориться. Но она должна была вернуться к детям. Мы договорились, что она приедет ко мне на пельмени ровно через две недели – во вторник. Я никак не могла дождаться этого дня.

Наконец вторник наступил, я наготовила пельменей, прождала весь вечер – Лена так и не приехала. Тогда не было мобильников – нельзя было ни позвонить, ни написать, чтобы узнать, что могло случиться. Я расстроилась, подумала, что она, возможно, не смогла ни с кем оставить детей, но в скором времени она приедет ко мне.

В ночь со вторника на среду, уже под утро, мне приснился странный сон – мы едем с ней на машине домой. Вдруг она исчезла из машины, которая ехала, не останавливаясь, а я так и осталась ехать в этой машине домой.

После сна осталось щемящее чувство.

Днем, когда я возвращалась с учебы в общагу, я увидела автобус, который как раз ехал в мой родной город. Снова тоскливо защемило сердце – я удивилась и подумала, что я уже на втором курсе, что я уже так не скучаю по дому, да и, кроме того, через два дня, в пятницу, как раз на этом рейсе я еду домой. Отчего стало так тоскливо?

Еще два дня, погруженные в учебу. В пятницу еду домой – на мне осеннее пальто апельсинового цвета, белый свитер, светло-желтые с белым штаны.

Едва я успела зайти в подъезд, из квартиры выскочила мама. Побежала мне навстречу со словами «Лена умерла». Первая мысль – неужели разбилась? Ей требовались невероятные усилия, чтобы сесть за руль, она всегда нервничала, была очень сконцентрирована, а незадолго до этого она с детьми перевернулась в машине. Нет, не разбилась.

Я практически не ношу черное или просто темное, и тогда дома из темного не было ничего.