Однажды под Новый год

 – У меня не может быть такого страшного ребёнка! Верните мне мою дочку! – билась она в истерике.

Глядя в лицо этой злобной дамочке, я заорал.

– Господи, я же так верил в тебя! Я всегда, прежде, носил большой нательный крест и даже читал Отче наш перед сном. За что? – твердил я мысленно, конечно же, – За что ты избрал мне матерью именно эту толстую бесчувственную корову? Не может быть, чтобы я родился у своей бывшей домработницы, которую уволил за ее неприлично пышные формы буквально за месяц до своей скоропалительной кончины!

– Хочу назад, – вопил я, – Родите меня немедленно обратно! Иначе я всё равно покончу с собой!

Спустя какое-то время матери всё-таки втолковали, что у неё родился именно сын, и она с отсутствующим взглядом принялась кормить меня своей противной …грудью это, конечно, было сложно назвать, в силу необъятных размеров.

Скорее это напоминало коровье вымя нежели спроектированную Всевышним эстетическую женскую грудь.

– Боже мой, уберите от меня это! – запаниковал я, когда женщина силой втиснула в мой маленький ротик свой огромный сосок и противная жидкость потекла мне прямо в горло.

– Не хочу! – вопил я, корчась словно в агонии. – Дайте мне лучше козье молочко, которое я потягивал по утрам в Куршевеле, после очередной попойки с многочисленными друзьями и «подружками». Хочу в Куршевель! – подумал я и забывшись на мгновение даже улыбнулся, вспомнив о всех прелестях былой жизни. Но реальность быстро вернула меня обратно.

Я по-прежнему ощущал противную жидкость у себя во рту. Не в силах переносить эту гадость я намеренно прикусил своими дёснами огрубевший сосок матери, отчего та заорала так, что в палату тут же влетели медсёстры. Довольный своими достижениями я впервые улыбнулся.

Мой новоиспечённый отец в роддоме нас не встретил. На радостях, что у него родился сын, он ушёл в запой, потому, спустя три дня, поймав маршрутку, мать сама повезла меня домой. В маршрутке какой – то грязный бородатый мужик в облезлой кроличьей шапке показал мне козу.

– Ути-пути, – произнёс он, склоняя свою красную от мороза морду прямо надо мной. Я истошно завопил.

***

– Ну вот мы и дома, – произнесла мать, открывая дверь ключом.

– Дома? – подумал я, – испуганно озираясь по сторонам, оглядывая обшарпанные стены явно непригодного для цивилизованной жизни жилья. Кругом валялся какой-то хлам, вроде старых велосипедов, самокатов и прочего барахла.