Однажды в Берлине

 – И почему ты не в моей спальне?

Келлер сдёрнул с неё одеяло и, схватив за волосы, стащил с кровати.

– Где Шмид? – мужчина рывком заставил девушку встать на ноги. Слёзы боли выступили у неё на глазах. Фон Гинсбург с размаху ударил её по лицу, и Катрин снова упала на кровать. Во рту появился вкус крови. Большим пальцем она вытерла струйку, побежавшую по подбородку. Она с ненавистью посмотрела на мужчину:

– Я не знаю! Откуда, блять, мне знать, где она?

– Сука! Не смей ругаться! – Келлер обернулся на дверь, где в проёме стояла перепуганная Клара.

Женщина поспешила выполнить приказ сына. А тот склонился над Катрин и, сузив глаза прошептал:

– Ты мне лжёшь, тварь! И если я её найду, то выпотрошу как корову на бойне.

Шван сглотнула. Это была не просто угроза.

– Пойдём в мою комнату. Я устал. И ты поможешь мне расслабиться, лапуля, – тон Келлера был уже спокойный, но в нём были такие нотки, что заставили блондинку сжаться в комок.

И девушке ничего не оставалось делать, как подчиниться.

Спустя час Келлер заставил Катрин одеться. Он хотел прогуляться с ней по Берлину и показать, что случилось прошедшей ночью.

Глава 13

Первое, что увидела Шван была всё ещё дымящаяся синагога. Десятки людей стояли и просто глазели на когда-то величественное здание. Стёкла были выбиты, а стены украшали нелицеприятные слова и нарисованная свастика.

– Радуйся, любимая! – Келлер приобнял девушку за талию. – Скоро мы очистим Германию от этой заразы. Газовые камеры ждут тех, кого не повесим и не расстреляем. Или пусть убираются прочь с немецкой земли.

Девушка достала из пальто носовой платок и приложила к носу. Фон Гинсбург только издал смешок и повёл Катрин дальше на свою «экскурсию», от которой невозможно было отказаться.

Вот аптека, которую она часто проходила по пути на работу. Окна тоже выбиты, осколки повсюду, внутри всё разгромлено. Внутри на полу девушка заметила тёмное пятно и резко отвернулась. Катрин хотела надеяться, что это – не кровь. Всё, что знала девушка о владельце аптеки, так это то, что тот был одинок: ни жены, ни детей, ни родственников. Почему так было, Шван так и не узнала.