Однажды в Берлине

Ей же не показалось? Тогда с чего друг та поспешно вскочила и, накинув плащ, собралась уходить?

– Ты же вернёшься? – наивно спросил Роберт, откидывая салфетку и тоже слезая со стула.

– Да, я вернусь, я же сказала – пробормотала Шван, машинально отвечая на объятия мальчика. – Вернусь, пацан. Обещаю! Правда!

Когда за блондинкой закрылась дверь, Ангела упала на стул и вздохнула. Ей вдруг показалось, что она видела Катрин в последний раз.

– О! Катрин! – Лили открыла дверь квартиры и увидела перед собой блондинку.

По счастливому стечению обстоятельств у неё был выходной, и она была одна дома. – Какой сюрприз!

– Я проходила мимо и подумала, а вдруг ты дома…

Девушка схватила Шван за руку и втянула внутрь.

– Ты не представляешь, как ты вовремя: брат на учёбе, родителей нет. Я сижу одна скучаю.

– Я подумала и решила согласиться на твоё предложение, – перед тем, как позвонить в дверь, Шван сняла помолвочное кольцо и спрятала его в сумочке. – А тут ещё приехал с фронта сын моей хозяйки…

– Понимаю, – сочувственно воскликнула Лили, всё больше убеждаясь в своей правоте.

 – Пиво будешь?

– Не откажусь, – с радостью согласилась Катрин. Немного алкоголя ей было сейчас нужно.

Штейн метнулась на кухню, а Катрин скользнула глазами по её фигуре. Девушка была в брюках, которые подчёркивали её стройность. Что ни говори, но Лили была привлекательной девушкой.

В последнее время никто из женщин не осмеливался выходить на улицу в штанах из-за проводимой правительством пропаганды: «Женщина – это жена и мать».

Женщин убрали из всех занимаемых политически должностей, не стало женщин начальников. Им оставили только мелкие должности типа учительниц, продавщиц, телефонисток.

Лили на улицу тоже не осмеливалась появляться в так любимых ею брюках. Наверняка бы её арестовали и с позором проводили домой. Но вот как раз дома она могла себе позволить небольшую свободу.

Лили протянула Катрин бутылку «Францисканера» и повела на своеобразную экскурсию по квартире.

Шван замечала откровенные взгляды в её сторону, но пока не реагировала.

Хотя она уже понимала, что Штейн из той же породы, что и она. И это на самом деле возбуждало.

Лили показала гостиную, столовую, кухню. Она показала спальню родителей и брата. Свою, посмотрев многозначительно на Катрин. Но блондинка вдруг как бы невзначай спросила:

– А у вас есть подвал? – конечно, Катрин она понимала, что к любой хорошей квартире прилагается подвал.

– Подвал? – подняла брови Лили.