Однажды в Берлине

А фрау фон Гинсбург будто бы ничего не замечала, радуясь за сына и за Катрин.

После завтрака Катрин с Келлером выпили кофе, а Клара свой неизменно-любимый фруктовый чай. Келлер вдруг сообщил, что вчера ему пришло предложение вновь вернуться в Дахау.

– И что ты ответил, сынок? – спокойно спросила его мать. То, что она спокойно воспринимала работу сына в таком месте, блондинка не могла понять. Но это говорило о том, что машина пропаганды работала полным ходом.

– Я сказал, что очень рад предоставленной мне возможности, но попросил небольшую отсрочку, сказав, что у меня скоро свадьба, – мужчина погладил руку Шван.

 – Мне дали ещё месяц отпуска. Так что чем скорее мы поженимся, Катрин, – Келлер поцеловал девушку в макушку. – Тем лучше. Что скажешь?

– Как жаль, что ты уедешь так скоро… – вздохнула пожилая фрау.

– Дела страны превыше всего, мама.

Катрин «прискорбно» вздохнула.

– Мне так не хочется покидать этот дом. Вы мне стали настоящей матерью, Клара.

Келлер достал карманные часы и посмотрев, сказал:

– Мама, мы, наверное, пойдём с Катрин. Хочу сводить её в кино и по магазинам. Скоро нас не жди.

Катрин сидела в зале с Келлером и смотрела фильм «Квекс из Гитлерюгенда», который рассказывал о мальчике, отец которого был безработным коммунистом и любителем выпить. Сам же мальчик проникся идеями национал-социализма, за что и погиб.

Выходя из кинотеатра, Катрин не могла отделаться от паршивого чувства: что будет, если Роберт вдруг станет таким же? Ведь его отец – немец.

Да, людям успешно промывали мозги. Если мальчик узнает, кто его настоящий отец (кто из… – Шван чуть не передёрнуло от воспоминаний от откровений Ангелы)

– Что с тобой? – Келлер почувствовал что-то.

– Всё хорошо, – отмахнулась девушка. – Я всё ещё под впечатлением от фильма.

– Я хочу сына, – вдруг сказал мужчина.

– Ну, это так быстро не получится, – усмехнулась Шван.

– А ты уж постарайся.

Благодари бога, что я не беру тебя с собой. Быть может.

– Какое счастье! – девушка закатила глаза. На самом деле она была очень рада услышать, что остаётся в Берлине. Катрин боялась, что Келлер заберёт её с собой в Дахау.

Они прошлись по универмагам, где Келлер прикупил девушке одежду, в том числе и дорогое нижнее бельё, которое никогда бы в жизни она сама себе не купила. И дело даже не в дороговизне. Шван просто не любила такие вещи.