Обратная сторона игры

В голову некстати пришел образ Гоголя с его шизофренией, усиленной периодическими психозами. У того, кстати, часто бывали слуховые и визуальные галлюцинации, апатия и подавленное состояние. Роб был в ужасе от этого. Также как и Гоголь, он панически боялся замкнутых пространств и неизлечимых заболеваний. Сейчас все признаки были налицо. Шизофреник? Это было уже слишком. Его прошиб холодный пот. Он завернулся в шарф и побрел к своему дому, который встретил его катастрофически неприветливо. На этот раз никаких сюрпризов не было.

В доме стояла тишина. Роб разделся и прилег на кровать. Он твёрдо решил позвонить своему психотерапевту. Не хотел, но сейчас это было необходимо, так как дело было уже не только в панических атаках. Сейчас это заболевание ему казалось цветочками по сравнению с тем, с чем ему пришлось столкнуться за эти несчастные два дня. Он был в панике.

– Добрый день, Николай Львович, – сказал Роб, услышав в трубке голос врача.

– Ромочка, здравствуй, дорогой. Как ты? Что-то случилось? Опять мучают панические атаки?

– Николай Львович, мне нужна срочная консультация.

– Переключись на видео. Мне нужно тебя видеть. Рассказывай все подробно, у меня как раз есть время сейчас. Пациент не пришел на прием. А лучше приезжай ко мне прямо сейчас.

– Я не смогу приехать. Я не в Москве.

Роб подробно рассказал не только о последних событиях, но и о своем физическом состоянии, которое оставляло желать лучшего. Врач внимательно его слушал и не перебивал.

– Давай сразу договоримся – не нужно ставить себе диагнозов! Это моя работа, – сказал врач. – Психика авторов очень неустойчивая. Это правда. Она помогает писать шедевры, как в твоем случае, но и немного мешает жить. Ты говоришь о раздвоении личности? О шизофрении? Во-первых, под раздвоением личности я имею в виду изначально не шизофрению, а диссоциативное расстройство идентичности. Вообще, это – защитный механизм твоей психики. Ты можешь максимально погружаться в личности твоих героев, о которых ты пишешь.

Так бывает.

– Николай Львович, все дело как раз в том, что на данный момент я уже полгода ничего не пишу. Я ни в кого сейчас не погружаюсь. Откуда тогда у меня все это?

– Это может быть запоздалой реакцией. Вполне. Вопрос в том, насколько глубоко ты погружался в образ персонажа, когда писал свою последнюю книгу? Ты сейчас можешь проживать жизнь своего героя, думать его мозгами, разделять его эмоции, следовать его логике.