Отель для призраков

Её мысли были далеко отсюда, в другом мире, где жила её любовь, и который был создан только для них – двоих, и никто другой не мог в него проникнуть и нарушить их покой. Она защищала этот мир своей любовью и этой лёгкой, почти невесомой улыбкой.

И тут я поняла, что она плачет от счастья. Оттого, что она встретила его, своего единственного и неповторимого.

Мысленно я пожелала ей удачи и терпения. А она, словно прочитав мои мысли, благодарно кивнула мне головой и вновь погрузилась в свои мысли.

Рядом со мной сидела неприятная особа с ярко накрашенными ногтями.

Её кожа была бледной, почти белой. И ещё от неё неприятно пахло уксусом. Но я не успела сделать выводы по поводу этой женщины, так как двери вагона открылись, и вошла Она…

Она была лёгкая, прозрачная, как туман. В широком белом одеянии. Точно такая, какой описывал её Пётр.

Дойдя до меня, она села напротив и, сложив руки на коленях, стала оглядывать пассажиров. Женщина, что сидела рядом со мной, встала и выскочила из вагона, когда двери почти закрывались.

Она, тяжело вздохнув, посмотрела на меня.

Мой телефон зазвонил, и я проснулась. Телефон оказался будильником, и в комнату влетел Ник. Он был с мокрыми взъерошенными волосами

и громко кричал:

–  Вставай, Варенька, беда случилась, нужна наша помощь. Акулина Фёдоровна звонила. В Москве метро взорвали. Сразу две станции: «Парк культуры» и «Лубянка».

Спустя несколько минут мы оказались на «Лубянке». На этой станции было больше всего пострадавших, оттого-то мы и выбрали именно её.

В искореженном вагоне метро лежали тела, множество почерневших тел. Весь перрон был залит кровью и засыпан осколками стекла.

Раненые лежали в вестибюле, без помощи, истекая кровью и задыхаясь от едкого дыма.

Но мы не были спасателями МЧС. Мы должны были помочь не живым, а тем, кто потерял свою жизнь, внезапно, даже для небес.

Чёрная тень скользнула из вагона, пытаясь подняться к потолку, но тут её поймали за ноги и потянули вниз. Она билась и кричала, она молила о пощаде и сострадании, но тёмные силы не знали, что это такое – сострадание.

За секунду до того, как проклятая душа исчезла под землёй, мы увидели лицо женщины. В её глазах стоял ужас и негодование, было видно, что она ожидала совсем другого.

Мы уже ничем не могли ей помочь, и я направилась к искореженному вагону.

Пол был липким от крови, мои туфли приклеивались к нему при каждом новом шаге, и мне приходилось отдирать их с силой.