Анфазия Эн и трон Эльфийских Королей

 – Так что я должна пожелать?

– Пожелай, что в тот день, когда трон эльфов опустеет, и над страной нависнет опасность, ты вернёшься из своего мира и останешься здесь, пока благоденствие не вернётся на эту священную землю!

– Ты с ума сошёл, опять в бой? А если я к тому моменту буду дряхлой старухой, или хуже того, умру? Что же мне, как зомби, из земли вставать и на Анастению возвращаться?

– Ты осталась всё той же смешной девчонкой, Энни. Время не старит твой дух, лишь наполняет его силой. Ты не будешь дряхлой старухой, уверяю тебя.

– Когда это было? Вспомни ещё бой с пауками…

– А что? И вспомню! Дралась ты на славу! Прошу тебя, Энни, помоги мне уйти в покое, дай клятву, что загадаешь желание.

– Ладно, дам клятву, но ты ловко устроился, братишка, сам в голубой мох с цветочками, а меня опять толкаешь на приключения. А Егора чего не просишь?

Севейро притянул Энни за прядь волос так близко, как мог и прошептал:

– Только тебе ноша по плечу! Сестра моя!

Они говорили около часа.

Егор горевал по Севейро, но он был далёк от него, и частенько даже ревновал Энни, так много времени они проводили вместе, в долгих и непонятных для Егора беседах. У них было много общего, даже кровь одна на двоих и крылья, и любовь к полётам, и тайны… Егор тоже любил тайны, но такие, чтобы решались они звоном мечей, а не тихими шептаниями под звёздным небом.

Но Егор понимал, как трудно сейчас Энни и готов был поддержать её и даже не обиделся, что они шепчутся вновь, ведь это в последний раз.

Тут Севейро поднял руку вверх, чтобы привлечь внимание.

– Пора уходить! Энни, обними меня! Прощайте все! С любовью и нежностью!

Энни обняла друга, и когда он вздохнул в последний раз, она повторила его просьбу, глядя на тонкую серебряную ниточку души, отлетающую от тела.

Она вспомнила, как прощалась с отцом Севейро и исполнила его просьбу о крыльях, и это свершилось мгновенно, но то, что она пожелала сейчас, было историей из её далёкого будущего, очень далёкого.

Лес затих и осыпал с ветвей половину листвы, как дань скорби по Величайшему из эльфов. Птицы не замолчали, а лишь приглушили звук своих теперь печальных серенад. Весь мир погрузился в сумрак и в каждом уголке огромной планеты Анастения знали, что умер Король.