Парадокс в моей голове

– На сегодня хватит, – сказал он, стянув с загорелого торса рубашку, и повернулся ко мне. Я тотчас отвела глаза. – Признавайся, ты переспала с тем холеным маменьким сынком?

К моим щекам вновь прилила краска. Одевая пальто, я отвернулась.

– Допустим, тебе что с того?

Он не ответил, и обоюдное молчание начинало раздражать. По всей видимости, он не расслышал моего вопроса.

– Завтра не опаздывай. Четыре месяца – срок немалый для обычного человека, а для танцора – это капля в море.

Я собиралась уйти, как вдруг Алекс преградил мне дорогу, заключая в крепкие объятия.

В тот момент я смотрелась, как дохлый ягненок в лапах бурого медведя.

– … если да, то ты – полная дура! И я снова прав в отношении тебя.

– Я не обязана отчитываться, трех-ми-нут-ка!

Он прожег страстным взглядом мои губы, не прекращая ухмыляться.

– Ты поедешь со мной. Я пообещал Вике, что ты не будешь возвращаться домой в одиночку. Хотя… – он резко отстранился, показывая пренебрежительное отношение. – Позвони своему красавчику.

Пускай приедет за тобой. Если, конечно, ему мама разрешит…

Только мой разум просветлел, как новая пелена ненависти повисла в белоснежных облаках сознания. Он громко расхохотался, а я взяла сумочку и умчала прочь на остановку.

Мерзкий холод заставлял ноги в капроновых колготках покрываться мурашками. Время позднее, троллейбусы ходили редко. Я искала в телефоне номер такси, как возле меня остановилась белая Тойота Camry. Переднее стекло плавно покатилось вниз, и в поле зрения снова возникло ненавистное лицо с наглой улыбкой.

– Твой бойфренд, похоже, застрял в депо, – съязвил Алекс.

Я скорчила гримасу.

– Ладно, садись уже.

– Я не поеду.

– Садись, говорю!

– Нет.

– Прекрати упрямиться!

– Нет.

Он вышел из машины, открыл пассажирскую дверцу и, перекинув меня через плечо, будто мешок с опилками, усадил на сиденье. Мои глаза роняли молнии, от безысходности хотелось плакать. Но вместо слёз, сама того не ожидая, я влепила ему звучную пощечину и мысленно испугалась возмущения, сарказма и боевой отдачи Алекса.

А он, в свою очередь, вместо предсказуемых реакций на мой протест метнул на меня страстный взгляд и поцеловал прямо в губы с жаром и некой грубостью. Я растерялась. Не знаю, почему в тот момент не оттолкнула его, а дождалась, пока отстранится он…

Закрыв пассажирскую дверцу, он сел за руль. Всю дорогу мы слушали сонету гробовой тишины. Мысли о Вадике отзывались ноющей болью, и я отгоняла их прочь.