Степное проклятье

Он смотрел на нее широко раскрытыми черными глазами, и она вдруг поняла, что внутренне сравнивает его со Шпионом. Разве Шпион не пытался вот также вот изображать помощь? Разве не смотрел вот также вот удивленно и заботливо и не давал обещаний поддержки? Почему она вдруг доверилась этому совершенно незнакомому человеку, к тому же чужестранцу? Он знает, что она королева и, вполне вероятно, собирается использовать это в своих целях.

В ответ он выдохнул: —Я не знаю.

Почему-то это успокоило Элину.

Потом он добавил: – Я чувствую, что что-то должно произойти в нашем мире, скоро. Уже происходит. Что-то, что угрожает всем нам, степнякам, валгалианам и домовикам, только мы пока еще этого не поняли. И Черному Лесу. Ну и не только это. Я просто должен. Я должен помочь тебе. Если мы помогаем друг другу, разве это странно? Почему это должно быть странно?

Она кивнула: – Спасибо тебе.

– Так не должно быть, – в его голосе появилась горячность, и она взглянула на него внимательно. Интересно, сколько ему лет?

– Когда-то домовики пытались объединить нас всех, но мы, валгалиане и степняки, слишком упрямы. Считаем себя совершенно разными, не похожими друг на друга, а может быть это не так. И если мы не поймем, что между нами много общего, дела для всех нас могут сложиться по-настоящему плохо.

В его голосе была все та же горячность. И еще горечь, словно он был старше, чем казался. Он был искренен, что-то подсказывало ей, что он не притворялся, когда говорил с ней.

– Боюсь, что для степняков Туманного Королевства дела могут сложиться плохо очень быстро, – вырвалось у неё. – Король Томан умирает, моему сыну всего пятнадцать, и трон у него собирается отнять брат Томана. А мы ничего не знаем об этих колдунах, ничего.

Она увидела сочувствие в его глазах.

– Лишь бы не было слишком поздно, – сказала Элина, глядя в огонь. – Лишь бы не слишком поздно.

***

Леонард смотрел на спящую девочку, и на сердце у него становилось все тревожнее. Она металась во сне и что-то говорила, но слова не складывались в осмысленные фразы, и он перестал прислушиваться к ее бреду.