Желание

Я слышала, как стукнула дверь мастерской, но ничего не видела. Передо мной было только бесконечное голубое небо его глаз.

Макс зажмурился, прикоснулся лбом к моей щеке.

– Мне надоело… – начал он.

– Тебе надоело? – удивилась я такому явному проявлению эмоций.

– Я устал… – попытался исправиться Макс, но снова не угадал.

Я качнула головой:

– Ты – что? – Как странно. Глагол «устал» совсем не идет Максу.

– Не те слова! В вашем языке столько слов, но они не подходят! Ich m?chte…[4 - Я желал бы… (нем.

Он мучился, не в силах до конца высказать то, что хотелось.

– Просто будь со мной, – наконец прошептал он. – Без всех этих условностей.

– Разве мы не вместе?

– Что бы ты сейчас ни сказала, я тебя не отпущу. – Макс отводил глаза, то ли недовольный тем, что говорит, то ли боясь, что я буду спорить. Боясь?

– Я не уйду! – пообещала я, опуская лицо ему на грудь.

Бух, бух – билось его тяжелое сердце. Всегда в одном и том же ритме, всегда одинаково ровно.

И снова была ураганная тьма. Его поцелуи сжигали. Я уже не понимала, где я и что делаю. Да, я хочу быть с ним. Только с ним. Вот так, как сейчас, единым целым.

А потом все закончилось. Я сидела на знакомой шкуре медведя в мастерской. На столе горели свечи. Они стояли неровным заборчиком. Я все еще чувствовала на себе сильные руки. Память о них продолжала жечь меня. Или это что-то другое?

Голова клонилась к шкуре.

Здравствуй, температура! Давно тебя не было.

Хотелось закрыть глаза, чтобы раствориться в своем желании, в своем блаженстве, чтобы не пустить внезапно вернувшуюся болезнь.

– Ты очень красивая, – прозвучал в моих ушах любимый голос. – Я таких не встречал.

«Угу», – кивнула я, чувствуя, как по телу расползается слабость. И это сейчас, когда хочется двигаться, обнимать и, может быть, даже…

– Ты нежная.

Я с трудом открыла глаза. В них словно сидело по маленькому горящему уголечку, от чего становилось тяжело смотреть, наворачивались слезы.

– Ты необходима мне.

– Да, да, – закивала я, поднимая пудовую руку. Почему он ушел? Почему перестал целовать меня?

– Я не дам тебе умереть!

Я распахнула глаза. Что-то в его словах было неправильно.

– Вроде пока рановато, – ответила я, чувствуя, с какой неохотой шевелятся в моей голове мозги. Приступ проходил, уплывал вдаль, унося моих призраков на ссутуленных плечах. – Все хорошо.

– Хорошо?

Его голос заставил меня окончательно проснуться.