Город И

В конце концов, основную часть времени я провожу именно в городе, да и вообще, большинство моих знакомых существует аналогичным образом – так экономнее! Исключения из правил составляют лишь представители обеспеченной элиты или истинные романтики – такие, как малышка Миа, юная художница, которая предпочитает жить в самом городе, уверяя, что “здесь совершенно особенная атмосфера, и рисуется лучше!”. На вопрос, почему нельзя поселиться в поселке и каждый день наведываться в И. за очередной порцией вдохновения, она гордо отвечает: “Нет, так толка не выйдет! Город, он живой.

Он обидится…” Может, и так… Я пару раз видела ее работы – картины яркие, даже слишком яркие, в стиле импрессионизма, написанные талантливо, но явно на любителя. Впрочем, не мне судить…

Кстати о Миа! Город И. – это не только улицы, дома и горы. Это еще и люди. И каждый из них достоин своей истории. Но об этом – в другой раз…

В автобусе

Амелия устроилась на мягком сиденье в самом конце роскошного автобуса, на своем любимом месте у окна, откуда было особенно удобно наблюдать за другими пассажирами.

Подобные наблюдения не относились к числу праздных развлечений и служили хорошей пищей для воображения: так Амелия подыскивала образы для будущих героев собственных книг.

Высокая, подтянутая и миловидная, Амелия выглядела гораздо моложе своих 30 с небольшим лет и считалась преуспевающей писательницей с немалыми перспективами. У нее были серые лучистые глаза, длинные пепельные волосы и чуть вытянутое выразительное лицо.

Точеные формы молодой женщины сейчас подчеркивали кремовые бриджи и облегающий топ, а на плечи был наброшен газовый шарфик приглушенного кораллового цвета.

–Амелия, какая встреча! – с искренней радостью воскликнул высокий худощавый мужчина с редкими светлыми волосами и водянистыми глазами навыкате. – Можно присесть возле Вас?

Обычно Амелия предпочитала сидеть одна, но Симон был достаточно безобидным попутчиком, а потому она милостиво позволила ему устроиться рядом. Писательница по опыту знала, что он сразу уткнется в айпад и примется работать над своим глобальным историческим трудом, которому посвящал все свободное время.

Симон был историком возрастом под 40, несколько раз в неделю вел городские экскурсии для туристов и иногда писал статьи исторического характера для газет и журналов. Он был типичным ботаником – как внешне, так и внутренне, и нисколько не тяготился этой ролью.

Худой и нескладный, Симон был некрасивым, но обаятельным.