Влечение

Шел он ровно, высоко подняв голову, ни от кого не таясь и не скрываясь. Рядом, касаясь его локтя рукой, шла девушка.

Такими бывают манекенщицы – высокая, тоненькая, с копной светлых вьющихся волос, с надменным выражением лица. Оба они были одеты во что-то черное, но я одежду не очень хорошо разглядела.

– Das wird dir noch leid tun![2 - Ты пожалеешь об этом! (нем.)] – Голос девушки был таким же холодным, как и ее красота.

– Du wei?t doch, um Mitleid zu haben braucht man Emotionen[3 - Ты же знаешь, для жалости нужны эмоции (нем.

Его бархатный голос заставил мое сердце учащенно биться. Да что же такое со мной происходит-то!

– Wenn alles passiert, wirst du erfahren, was Emotionen sind[4 - Когда все случится, ты узнаешь, что такое эмоции (нем.).], – жестко ответила девушка.

О том, что они ругались, можно было догадаться и без перевода.

Пианист повернул голову. Его взгляд мазнул по мне, а потом перешел на лицо девушки.

Я почувствовала странный холод. Как будто меня сейчас сравнили с этой красавицей.

– Verdammt![5 - Проклятие! (нем.)] – пробормотал пианист и шагнул со своей спутницей в темноту.

В горле неожиданно запершило.

Они уходили. И словно подчиняясь их неземной красоте, над ними загорались не работавшие до того фонари.

Около последнего столба пара остановилась. Видимо, девушка в чем-то убеждала нашего нового жильца.

Пощечина хлопком взорвалась в тишине. Второй замах он успел перехватить.

Что произошло дальше, я не видела. Быстро отвернулась и пошла прочь. Словно только что у меня на глазах произошло нечто неприличное.

Как она могла? Как она могла даже подумать, чтобы ударить по такому красивому лицу! Да кто она вообще такая? Как смеет рядом с ним находиться?

Если бы вылезающая из кустов Лерка Маркелова не ругалась так громко, я бы на нее и внимания не обратила, до того была поражена случившимся.

– Вот ведь! – простонала она, глядя на свои разбитые руки.

– Лерка, ты чего? – испугалась я за бывшую подругу. Готика, ранимая психика, странные фантазии, близость к потустороннему, жизнь, полная отчаяния и душевной боли… Что там у них еще? Короче, с Маркеловой могло происходить все, что угодно.