Рыцарь и дракон. Хроники

– Дорогой Дракон, – прожектор высветил Изольду, – я не знаю, как прошли первые 640 лет твоей жизни, но те 10 лет, что мы вместе, я каждый день не перестаю удивляться разносторонности твоего таланта, – увидев удивленный взгляд дракона, она добавила, – и каждую ночь тоже.

Изольда осеклась и немного покраснела, – За тебя!

Всё весело загалдели и выпили.

Следующим на сцену поднялся с бокалом уже слегка хмельной рыцарь,

– Чего хочется пожелать? Цифры на табло у нас значительные. Многие драконы в принципе не доживали до 650.

Дракон, смахнув слезу, поднялся на сцену,

– Друзья! Спасибо большое. Я очень тронут, я не думал, что вы ко мне так хорошо относитесь. Не смотря на то что я годами жег ваши города, жрал рыцарей и крал девушек. Вы такие классные, вы меня так вдохновили и раз я вам так дорог, я решил остаться с вами еще на 400 лет…

Гоголевский «Ревизор» позавидовал бы немой сцене, возникшей после этих слов.

– Перебор, – в задумчивости покачиваясь пробормотал Рыцарь…

28 Сентября 1652

Рыцарь сильно простыл, спасая русалочку от водяного и лежал в полубреду. Дракон беспокойно ходил по комнате и периодически прикладывал к голове рыцаря мокрое полотенце.

– Главное, чтобы мозг не пострадал – съязвил Дракон и накапал себе успокаивающих капель.

– А расскажи мне историю – грустную и радостную, чтобы жить хотелось, но и умереть было не страшно… – попросил рыцарь нетвердым голосом.

– Есть у меня такая, – ответил Дракон, задумчиво, – Много лет назад, когда человечество только научилось летать самолётами, я летел через пустыню и заплутал – правое же крыло машет сильнее левого – видимо, кругами летал… – Дракон сделал паузу, как будто что-то вспоминая.

– Он лежал на земле, рядом с упавшим недавно самолетом. Ветер ещё не замел след от тяжёлой посадки. Он бредил, видимо провел пару дней без воды. А я был голоден очень и хотел пить. Я решил съесть его – всё равно – не жилец.

«Итак, в первый вечер я уснул на песке в пустыне, где на тысячи миль вокруг не было никакого жилья. Человек, потерпевший кораблекрушение и затерянный на плоту посреди океана, – и тот был бы не так одинок. Вообразите же мое удивление, когда на рассвете меня разбудил чей-то тоненький голосок.