Жена Архитектора

Так и сидела  молча и недвижно у окна в сад, пока цокот копыт не возвестил о приезде гостей.

– Ой, барышня-княжна!.. – Фрося округлившимися глазами глядела во двор в коридорное окошко. – Господа какие представительные! Разодеты!.. Накидки, перчатки белые… А на головах-то шапки чудные! Всё не упомню, как называются. Цах…, цих…

– Цилиндр?

– Во-во! Цихлиндр.

– А…

– Да люди, люди, – махнула рукой Фрося. – Может, и впрямь передумал этот-то ваш? Ох, помоги, Господи Иисусе пресвятый, – она перекрестилась

– Надо идти, – княжна встала.

 – Фрося, ты…

– Здесь я, барышня, туточки буду, рядом. Только кликните, ежели что.

– Господа, – возвестил князь, когда Кэсси спустилась по лестнице и, не поднимая глаз, остановилась возле отца. – Моя дочь Кассандра. Вы, Пал Андреич, думали увидеть должно девчонку-нескладушку? – князь бодрился, но в голосе ощущалось лёгкая нервозность.

– Что вы, – развёл руками представительный полноватый господин, – и раньше-то княжна была мила, а теперь и вовсе расцвела!.

. Но вы правы, помню её совсем малышкой. Ох, годы наши, – покачал он головой.

– Кэсси, это Павел Андреевич Быков, судейский поверенный. Ты, может, помнишь, он бывал у нас?

– Позвольте-с ручку, барышня! – и он приложился губами к холодным пальчикам княжны.

– Ну, а это господин Серж Кайн Веласто, дочка. Прошу любить и жаловать.

При слове «любить» Кэсси чуть заметно вздрогнула и подняла глаза на жениха, машинально протянув руку, которую тот поцеловал, лишь на миг дольше положенного задержав в своей ладони, горячей, сухой, сильной, но вполне человеческой.

Он был очень высок, этот господин Веласто, имел широкие плечи, мощное телосложение, вполне, впрочем, пропорциональное. Возрасту лет тридцать на вид, не более. Отнюдь не стар, но и не юнец безусый.

На загорелом лице блестели живые умные глаза.

Тонкий нос с горбинкой, пожалуй, был чуть длинноват, но в целом придавал облику истинный аристократизм. Пепельно-русые кудри, по-деревенски густые, зачёсаны назад по европейской моде.

Красавцем он не был, но внешность имел выразительную и в целом приятную. Во всём облике его не присутствовало ничего, что выдавало бы представителя нечеловеческой расы, какими представляла их себе Кэсси.