Большая книга ужасов 76 (сборник)

Потом все это еще и пересчитал ребрами и плечами.

– Выбрались! – выдохнул Чернов. Он стоял на крыльце, весь такой красивый и счастливый. Над его плечом мелькнула птичка.

Дверь резко закрылась.

Хрустнуло.

«Скриииип», – приоткрылась дверь с противным до омерзения звуком.

Останки птички упали на гнилые доски крыльца.

Глава 6

Помощь в пути

Я отказывался уходить, пока мы не похороним птичку. Мара крутила пальцем у виска, орала, что мы все умрем. Я ковырял землю палкой. Чернов сопел в стороне.

Никогда не думал, что копать так тяжело. Видел, как это делает мама на огороде: у нее получалось лихо, в пару движений.

– Потому что лопатой, – прокомментировала Мара. Я ей еще припомню «сдохни!». Она у меня попрыгает.

Лопата тут была ни при чем – я не мог продраться сквозь корни травы. Они сцепились друг с другом настолько крепко и были такие настойчиво прочные, что ничего их поначалу не брало. Я стал рвать эту дурацкую траву руками – до того мне надоело происходящее.

Странное и непонятное творилось кругом, и со временем понятней все это становиться не желало. Книга, навигатор, плутание на одном месте, ночевка в лесу, севшие телефоны. Теперь еще дом. А в нем кто-то, к кому меня звали подойти. Да убейтесь веником, никуда я не пойду. Сейчас похороню того, кто нам помог, и дальше поеду. Мара уверена, что это ведьма. Возможно. Но почему мы? Нарушили какой-то запрет?

Под ноготь больно загнался мелкий камешек.

Черт, надоело!

– Может, лучше сожжем? – предложил Чернов, не спешивший мне помогать.

Я бы что-нибудь в двоюродного запустил, но палка в руках была мне еще нужна.

– Значит, все благодаря ей? Она нас вытащила, – философски изрек двоюродный.

Как только мы вышли, Чернов стал меня утомлять своими рассуждениями. Прямо до кончиков волос пробирал озноб от раздражения.

– А почему она раньше не прилетала?

– Может, и прилетала, только ты тупой, – буркнул я.

Чернов пропустил мои слова мимо ушей.

– Но дверь не я закрыл! – в двадцать пятый раз стал оправдываться Славик.

Я фыркнул. Сколько можно говорить! Не он, не он! Мара поначалу визжала, обвинив брата в убийстве птички. Но я-то видел, что дверь закрылась сама. А вернее – ее закрыли. Специально резко. Чтобы убить.

Земля была сплошь корни. Палка проходила по ним словно гладила, не проникая вглубь.