Большая книга ужасов – 2 (сборник)

 – Ты только мешаешь!

Харитонова резко повернулась и сбежала по ступенькам во двор.

– Никому я не мешаю, – обиженно крикнула она. – Ты все врешь!

В дверях появился высокий красивый светловолосый парень. На нем был яркий халат до пят, перевязанный изящным шнурком. Рукава халата оказались такими длинными, что кистей рук видно не было. Мужчина выпрямился, с шумом вдохнул в себя воздух.

– Я чувствую чужих, – тихо произнес он. – Мне это не нравится.

– Это я чужая? – Светка так и подскочила от злости. – А еще брат называется!

«Брат? – От удивления Тамарка чуть не вышла из своего укрытия.

– Уезжай отсюда! – Мужчина взялся за ручку двери, готовый закрыть ее. – Грядут перемены. Мне сейчас нет дела до фантазеров, воображающих себя волшебниками. Здесь уже побывало достаточно народу, чтобы события стали развиваться так, как надо мне. Дальше я все сделаю сам. И хватит здесь устраивать охоту на оборотня.

Томка вздрогнула и выглянула за угол. Незнакомец зашел в дом и закрыл дверь.

– У, занудина, – погрозила она кулаком неизвестно кому. – Ты еще обо мне услышишь!

И Харитонова пошла к ступенькам.

Когда Светка скрылась из виду, Тамарка выбралась из своего укрытия. От услышанного у нее кружилась голова. Так, значит, Хохрякова-Хомякова здесь не из-за любви к спортивному плаванию, а из-за брата, который отшельником живет в долине, ни с кем не общается, но все знает.

А не он ли загадочный хозяин Волчьей бухты?

Томка пошла вдоль дома, заглядывая в окна.

Некто, явно не хозяин, потому что был заметно ниже и уже, да и одет не в халат, а во что-то более уличное – джинсы, темный свитер и кепку, изучал содержимое письменного стола. Делал он это быстро и аккуратно, а не разбрасывал книги и бумаги по всей комнате, как непременно поступила бы Томка.

Значит, за таинственным жильцом следит не только она. Кому-то еще интересна тайная жизнь обладателя разноцветного халата.

Человек в комнате повернулся, и Томка отпрянула от окна.

Незнакомцем оказалась Маринка Гусева.

Нет, все-таки день у Цыгановой сегодня был сложный. Сначала дневник, потом дельфины, ураган, голод. Конечно, после такого всякое мерещиться начнет.