Большая книга ужасов – 65 (сборник)

– Держи!

Тропинка сворачивала к реке, а я помчалась вдоль сараев, топча крапиву. Это было невероятно больно. Перед глазами скакали искры. Все тело горело.

– В обход! Лови на углу!

Крики погони возобновились. Те, кого остановил бык, вылетели из двора и помчались дальше. А дальше – это два дома и развалившаяся заброшенность.

Сил бежать не было. Рук-ног я не чувствовала, как перелетела забор, не поняла. Здесь был сплошной шиповник. В нем я уже застряла окончательно, в кровь разодрала руки, порвала юбку и еле отцепила кофту.

У заброшенного дома было два входа. Один центральный – куда мы ходили с Вичкой. Это там был коридор, за ним комната с печкой и диванами. В дальней комнате трюмо. В комнате с трюмо крыша и обвалилась – рухнула центральная балка, снеся потолок. Второй вход тоже был с улицы. Закрытый. Попасть туда можно было через разбитое окно. Об этом знали все. Оставалось надеяться, что после обрушения в дом никто не сунется.

Я перемахнула через низкий подоконник и села на пол под окном.

Будут заглядывать, увидят комнату, а вниз не посмотрят. Времени у них на это не будет.

Крики носились над улицей. Народ бегал, народ волновался, подбадривая себя обещаниями. По всему выходило, что меня держали за ведьму, из-за которой по ночам плачут младенцы, киснет прямо в вымени коровы молоко и убегает каша у хозяек. Ну и кошки именно из-за меня все черные.

Затрещали кусты. Самые сообразительные сунулись к развалинам. Оставшиеся обещали сообразительным новое падение крыши и обвал потолка.

Но это не останавливало.

Послышалось тяжелое после бега дыхание.

Они еще ходили вокруг, заглядывали в окна, строили предположения, куда я могла деться. Они обложили всю улицу, и я, по их мнению, могла уйти обратно к реке. Или забраться сюда.

Я молилась, чтобы они пошли исследовать тропинки на склонах. Но мою молитву не услышали. Преследователи все смелее и смелее выдвигали предложения влезть в дом.

В окне зашуршало – в него заглядывали. Зажмурилась, зажала уши, перестала дышать.

Ведь они могли, могли уйти. Что им стоило! Здесь нет ничего. А еще здесь очень и очень страшно. По ночам бродит призрак неуспокоившегося деда, пьет чай из чашек, заваривает в заварнике травяной настой, носит синие безразмерные штаны.

Юлечка еле заметно усмехнулась. Ее веселила моя фантазия. Здесь и правда жил дед. Но он умер. Потом пару раз приезжал сын, алкоголик. И все. Больше всего деду нравились его кусты шиповника. Когда-то они были шикарны.