Второе пришествие

 – Я только одного Румена знаю. А лучше бы и не знал вовсе! – Последние слова он произнес одновременно с глубоким разочарованием и с нескрываемой злостью.

– Но это же вы алхимик Шин? – переспросил я, начиная сомневаться.

– Да вы и так прекрасно знаете, кто я. – Алхимик начал выходить из себя, тщетно пытаясь закрыть дверь. – Хочу напомнить, что я не просто алхимик, я еще и маг, причем неслабый!

– Римен боялся, что это произойдет. – Я использовал последний и единственный остававшийся в рукаве козырь. – Он советовал мне сказать следующее: «Если встретишь Шина, напомни ему, что не было большего позора, чем он испытал в таверне «Усталый ослик».

Сопротивление за дверью внезапно стихло, алхимик одумался и предложил мне войти.

– Дядя Римен, – задумчиво протянул он, уставившись в пустоту. – Неужели жив? Я не видел его уже… практически двадцать семь лет. Как он? Где он?

– Жив-здоров, – отозвался я, вновь с отвращением глядя на лапки рептилий. – На редкость проницателен. Староста деревни Суховодье.

– Надо же, невероятно, – запричитал Шин. – Остепенился. У него, наверное, уже жена и дети есть.

– Сын, взрослый и самостоятельный. Жены не видел, возможно, уже умерла.

– Надо же. А у меня не вышло. Живу здесь в одиночестве, эксперименты ставлю, опыты провожу. Проходите, проходите. – Он указал на лестницу за прилавком, ведущую на второй этаж. – Извините, что я вас так встретил, времена нынче тяжелые… Впрочем, как и люди. Как вас зовут?

– Максим.

– Необычное имя…

Все же он был заметно моложе Римена. Лет на двадцать, даже тридцать. Старик говорил, что они странствовали вместе. Быть может, когда будущий староста Суховодья стал уже бывалым искателем приключений, ему встретился желторотый юнец по имени Шин, способный смешать пару химических препаратов. Интересная, должно быть, была их история.

Алхимик проводил меня на второй этаж, в жилые комнаты, и немного рассказал о себе и своем жилище. Я понял правильно, первый этаж его дома целиком занимал магазин, а в подвале размещалась лаборатория.

Шин занимался «практической алхимией», как он называл свое занятие. Готовил эликсиры, настойки, лекарства. Городские жители недолюбливали пожилого алхимика, считая колдуном или пособником дьявола и, мягко говоря, избегали. Редкий посетитель знал истинное назначение продаваемых им препаратов, а от внешнего вида содержимого некоторых бутылочек плохо становилось даже человеку с устоявшейся психикой.