Вера. Искушение цыганки

Сейчас покажешь, что умеешь. Учишься? Где?

У Веры сердце упало. Но ответить ничего не успела. Чащина уже другими вопросами сыпала.

– В своём будешь танцевать или тебе подобрать что-нибудь?

– У меня с собой платье, – робко ответила, растеряв всю решимость.

И чего её такое волнение охватило, до дрожи? Столько раз танцевала! И при гостях дяди Якова, к слову, очень высокопоставленных. И при туристах, что у них нередко бывали. А сейчас её типало от страха. Взяла себя в руки, наспех переоделась за кулисами. Для показательного выступления выбрала самый известный цыганский танец – венгерку, или как его называют ещё – цыганочку с выходом.

Когда надела подготовленный костюм и распустила волосы, ступила босиком на сцену, тряхнув своей угольной гривой. Брюнет в чёрной черкеске сидел возле Чащиной. Вера сразу наткнулась на него взглядом, как только вышла. Все остальные парни были одеты в светлые или красные костюмы. По другую сторону от Яны Петровны устроилась девушка с русой косой. Тут были все виденные ею на сфене артисты.

Брюнет склонился к Яне Петровне и что-то сказал. Вера не знала, что он недоверчиво осведомился:

– Эта малявка умеет танцевать?

Поэтому когда зазвучала музыка, девушка привычно расправила плечи. Танцевала она с упоением, отдавая себя без остатка. Вкладывая в своё исполнение всю пылкость и страсть цыганского характера. И не чувствуя израненных после вчерашней беготни ног. В движениях Веры были то стремительность, жаркий порыв, то мягкость и плавность, чувственность и даже неуловимый эротизм.

Яна Петровна глядела серьёзно и задумчиво. Когда Вера закончила и остановилась, спросила, какие ещё танцы та знает.

– Фламенко, ора… – начала перечислять та, пытаясь вспомнить названия.

Но чаще она просто импровизировала, а не исполняла какой-то конкретный танец.

– Я готовлю концерт «Танцы народов мира». Конечно, могу наших девочек в цыганские наряды одеть. Но ведь лучше когда настоящая цыганка танцует, которая этот дар впитала с молоком матери, – пояснила Яна Петровна.

Брюнет снова склонился к ней и что-то сказал. Тихо, так что Вере не расслышать никак. Иначе бы разрыдалась от обиды.

– Она, по-моему, нигде не училась.