Наследники графа. Александрин

– Господин де Монфор, у вас же нет детей? – вдруг повернулась графиня к Мишелю. – Но рано или поздно будут. Поэтому вам следует научиться их кормить. Берите ее на руки и кормите.

Шевалье слегка растерялся. Взяв пучок укропа, протянул животному.

– Дадим ей это.

– Если она будет так питаться, то скоро сдохнет, – скептически произнесла Анна. Она поднялась, взяла у служанки Генриетту и решительно приблизилась к де Монфору. Он ощутил запах ее духов – какой-то свежий цветочный аромат.

– Давайте, я посажу ее вам на колени.

Мишелю ничего не оставалось, как подыграть. Он взял животное, графиня заботливо поправила на обезьянке платьице и предупредила, чтоб та хорошо себя вела.

– Монфор, что вы ей сделали, что она так над вами издевается? – поинтересовался граф. – Бедного герцога Бофора она так чуть до истерики не довела за то, что он неудачно пошутил по поводу ее прически.

– Даже не знаю, дорогой друг, чем вызвал такое отношение, – серьезно ответил шевалье. – Ну что ж, покормлю я вашу обезьяну.

Однако Генриетта отнеслась к нему совсем не дружелюбно. Она принялась раскидывать еду, а потом опрокинула бокал с вином прямо на штаны де Монфору. Запах спиртного видимо еще больше разозлил животное. То, что случилось дальше, стало настоящим шоком для посланника кардинала.

С резким визгом обезьяна вдруг напала на мужчину, вцепившись лапками в его пах, вонзая цепкие сильные пальчики с коготками в мошонку. Гасконец чуть не вскрикнул от ужаса и боли, схватил животное, пытаясь оторвать от себя в страхе перед ее крепкими острыми зубами.

Догадавшись, что происходит, никто уже не улыбался. Даже графиня. Она, не двигаясь, наблюдала за происходящим. Граф, смерив испепеляющим взглядом жену и дочь, быстро встал и забрал обезьяну, которая при виде хозяина успокоилась и перебралась к нему на руки.

– Унесите, – сказал он служанке. – И чтоб я ее больше не видел.

Монфор никогда в жизни не чувствовал себя более униженным. Но, к счастью, о досадном недоразумении никто не вспоминал.

Переодевшись, Мишель вернулся в гостиную, где, между тем, начался настоящий домашний концерт. Графиня играла на клавесине, а Александрин исполняла какую-то задорную песенку. Держалась дочь графа так гордо, словно всеобщее внимание только придавало ей уверенности.