Наследники графа. Александрин

По тому привычному движению, с каким молодой муж притянул ее к себе, она поняла, что он не раз имел дело с женским полом. Чтобы не испугать, не стал трогать ночную рубашку, только целовал ее губы и лицо. Рукой провел по небольшой аккуратной груди, почти не защищенной тонкой тканью. Анна закрыла глаза. По телу прокатилась теплая волна. Но страхи не давали расслабиться. Когда виконт, наконец, вошел в нее, она глухо вскрикнула. Терпела, закусив губу и крепко зажмурившись.

Утром, когда Арман встал и прошел к кувшину с водой, Анна украдкой посмотрела на мужа.

Ее взору впервые открылось его обнаженное тело – мускулистое, с широкими плечами, узкими бедрами и красиво очерченными прямыми ногами. Он заметил, с каким любопытством его рассматривают и едва заметно улыбнулся. Снова лег с ней рядом, поцеловал в губы. Анна положила голову ему на грудь. Поглаживая ее волосы, он вдруг произнес тихо и задумчиво:

– Однажды ты будешь носить моего ребенка.

Они лежали так еще некоторое время – просто молчали и обнимались.

– Хочешь, я принесу вишен? Их собрали сегодня утром. Ты любишь вишни? – неожиданно спросил Арман.

– Конечно, но это может сделать служанка.

– Нет, я сам принесу их тебе.

Виконт встал, надел халат и вышел. Когда он вернулся, его взору представилась более чем неожиданная картина: молодая жена с напуганным видом стояла у стены, неловко прикрываясь своей ночной сорочкой, а его мать тщательно исследовала простынь на кровати. Полотна балдахина неистово колыхались от ее порывистых движений.

Арман замер в дверях и нахмурился.

– Что вы делаете, матушка?

– Ну вот, наконец-то, – вместо ответа проговорила графиня. – Всего пара капелек. Я это забираю.

Она стянула простынь с супружеского ложа и вышла, не удостоив невестку даже взглядом. Виконт последовал за ней.

– Графиня, вы объясните, что это значит?

– А вы разве не знаете, Арман, что так принято? Простынь с кровью молодой жены после первой брачной ночи полагается сохранять.

– Так бесцеремонно врываться в спальню – тоже входит в эту традицию?

– Разве я была бесцеремонна? Вот когда после первой ночи с вашим батюшкой к нам в спальню явились его мать, тетки и сестры – вот это было бесцеремонно.

– Это унизительно.

– Ничего, хочет быть графиней – привыкнет, – с ноткой злорадства бросила мадам де Куси.

– В первую очередь Анна хочет быть моей женой.

– Это она так сказала? – усмехнулась женщина.

– Да, она любит меня не за то, кто я.

– Вы наивны, сын. А я ей не верю.