Тень аггела

Платный доктор не ограничился одной таблицей – и глазное дно смотрел, и капли капал, и еще несколько раз заставил прийти.

Но в конце концов и он записал в карточке: практически здоров.

И пожал плечами.

Больше Никола не жаловался матери. Странности со зрением были не постоянными, возникали время от времени, и он решил, что это можно пережить молча. Тем более, если даже платный доктор пожал плечами.

Да тут еще в классе стали происходить одно ЧП за другим.

У Катьки Збруевой кто-то стащил из портфеля мобильный телефон, который в те времена был еще чудом невиданным.

Глупая Катька похвастаться решила, втихаря от папаши взяла с собой в школу. Скандал был на всю Ивановскую! Катька ревела, отец бушевал у директора в кабинете так, что потом на весь этаж корвалолом воняло.

Еще не забылось это происшествие, как случилось другое. У Анны Ивановны, исторички, украли зарплату. А у нее муж – инвалид, хоть совсем не старый. Он на войне был. Вроде бы «афганец» – тогда об этом все больше шепотом говорили.

Началась разборка, и в результате выяснилось, что кошелек с деньгами и проездным билетом пропал именно в Николином классе, после урока истории. Срочно вызвали кого-то из родительского комитета, еще пришла из милиции тетка – в форме, с погонами. Они устроили настоящий обыск портфелей и одежды ребят.

И ничего не нашли.

То ли воришка попался ушлый – успел перепрятать, то ли Анна Ивановна ошиблась и не в их классе деньги посеяла.

Учителя сбросились понемногу, чтоб помочь историчке, и долго совещались, закрывшись в учительской вместе с милиционершей.

До чего они там досовещались, никому не было известно. Но примерно через неделю, когда во время физкультуры из раздевалки пропали фирменные джинсы Даньки Светлова, к директору вызвали Николиного друга Вадика Мацеру.

Никола вместе с несколькими ребятами топтался возле директорского кабинета. Они хотели знать, что там происходит.

А происходило разоблачение. Вором оказался Вадик, потому что именно в его портфеле нашлись пропавшие штаны.

Эх, и заваруха началась!

Вадик клялся и божился, что джинсы ему подкинули, что он никогда чужого в руки не брал и так далее… Когда Никола увидел, что Вадик заплакал, он ужаснулся. Он ни секунды не верил, что его друг – вор, и сначала думал: вот-вот его невиновность сама собой как-то обнаружится. Но увидел слезы – это у Вадьки-то! – и понял: на дружка, как на какую-нибудь справку из ЖЭКа, шлепнули печать. И с этой печатью он должен жить дальше.