Вкус жизни

– Вас дразнить, как можно? У нас будет внук, правда это чудо! Я получила известие от Келли, и мы незамедлительно должны ее навестить – и миссис Таунсенд уже было направилась к выходу, как Мия прервала ее мысли вопросом:

– Папа, мама, Китти пригласила меня с собой на лондонский сезон. Жить будем в имении их семьи и Кити заверяет, что нашей компаньонкой на всех приемах будет ее мать.

– Что же, не вижу ничего плохого в том, если ты немного сменишь обстановку, развеешься, отдохнешь от дикости здешних мест – сама от себя не ожидая, выпалила Мери.

Мия подумала, что мать и сама скучает по времени красивой жизни в Лондоне, до отправки их семьи на отдаленный участок земли, поначалу казавшийся забытый Богом, и поэтому не так против ее поездки в сердце цивилизации. Но на самом деле Мери в эту минуту была так взволнована вестями от Келли, что ее больше ничто не занимало, как желание скорее навестить свою дочь. Мия тут же написала ответное письмо Китти и вместе с письмом уже мысленно направлялась в Лондон.

О Китти в Свете ходили разные слухи. Были подозрения что у нее есть целый полк любовников, но никто не знал наверняка, правда это или ложь. На приемах Китти была сдержана, взгляд у нее был резкий, движения грубые, не сочетались с фигурой настоящей леди. Но те немногие, кто был дружен с ней, знали, что она необыкновенно мила. Семья Таунсенд скептически воспринимала слухи, поэтому Мие не было никакого запрета в близкой дружбе с «весьма опасной особой для не окрепшего ума», как считали дамы в возрасте.

Но все же в этот день пришлось отложить мысли о предстоящей первой поездке за пределы оград в виде гор и вместе с отцом и матерью отправиться к Такерам. Их поместье находилось в нескольких милях на возвышенности у подножья гор, парадной стороной обращенное к солнцу. Величием своим оно приводило в изумление всякого мимо проезжающего. Дымка тумана, сползающая с гор, захватывала крышу дома, придавая таинственность.

Как только коляска подкатила к парадному входу, Мери, опережая всех попутчиков, неслась к встречающей дочери и торжественно произносила слова, которые невозможно было удержать в себе:

– Келли, дорогая, как я рада – не дав никому заговорить, почти кричала миссис Таунсенд, взяла под руку дочь и направилась в дом.

Следом прошли все остальные. По лицам Коннора и Келли было видно, что они не ожидали посетителей и вышли только потому, что слуги вовремя заприметили приближающийся экипаж к дому.