Книга Эрстедов

 – он почувствовал ее дыхание прямо над ухом, а затем робкое касание пальцев рядом с пахом. – Ты должен быть признателен ей за то, что она выпустила тебя из гнезда и не дала привязанности. Только так можно стать абсолютно независимым человеком…

Ее голос, похабный и склизкий… Мужчина не мог больше слушать те бредни, что вылетали из ее рта. Он не стал поворачивать к ней голову и даже не удостоил взглядом, только задумчиво глядел в пространство перед собой, пока рядом с ним испустила последний вздох недокуренная сигарета.

– Единственное, за что я признателен своей матери, так это за то, что дала мне сил достаточно, чтобы ненавидеть.

Он сжал кулак. Медленно, осторожно, при этом совершенно не двигался, все так же сидя на кровати. Его губы дрогнули, точно он пытался сказать что-то, но женщина этого не увидела. Вскоре рядом с ним раздался звук удушения. И по мере того, как его кулак сжимался, звуки судорожного глотания воздуха становились все отчетливей и страшней.

В воздухе запахло животным страхом и смертью. Мужчина невольно вдохнул глубже, отчасти наслаждаясь моментом.

Она не понимала, почему начала задыхаться, и стала яростно колотить его по спине и плечам кулаками. Руки женщины слабели, а он сидел, точно истукан, все сильнее сжимая кулак, прикрыв глаза. Он чувствовал себя садовником, который только что выкорчевал очередной никчемный и бесполезный сорняк. Чувствовал себя удовлетворенным и счастливым. Жаль, что этот миг длился совсем недолго.

Сил у простых смертных было не больше, чем у мухи, поэтому и сопротивление было недолгим. Спустя каких-то полторы минуты она потеряла сознание, а еще через тридцать секунд окончательно перестала дышать.

Теперь надо было очистить тело и постель… Занятие хлопотное для обычного человека, но не для него. Он встал с кровати, довольно быстро оделся и приступил к ритуалу, который называл «исповедью». Его не учили магии, так что приходилось учиться самому и изобретать все новые способы ворожбы.

Порой даже придумывать им собственные наименования.

Встав на колени перед кроватью, где лежала еще теплая обнаженная женщина, он щелкнул колесиком зажигалки и извлек язычок пламени. Размеренный вдох и выдох. Мужчина стал что-то нашептывать себе под нос, почти не слышно. Лишь его губы двигались быстро-быстро, пока, наконец, он не раскрыл веки. Свободная от зажигалки ладонь молниеносно накрыла спокойный огонек.