Загадка фарфоровой балерины

Любимая фраза Вавы, которую она нам часто повторяет, – «никогда сам не знаешь, на что способен». Я с ней согласна. Смотрю на всё, чего я достигла, что уже умею, и поражаюсь, насколько безграничны возможности человеческого тела.

Анастасия вдруг подумала, что лицо Томы кажется ей отдалённо знакомым. Словно она видела её раньше, но не могла вспомнить, где.

Девушки неспешно шли по прилегающему к училищу парку. Театр оперы и балета располагался неподалёку. Сейчас это здание выглядело куда презентабельнее, чем в 2019-м.

– На Мартовицкого не обращай внимания. Он у нас местная звезда. Родители когда-то в Москве в Большом работали, вот он и вообразил себе, что он тут главный.

– Кто такой Мартовицкий? – не поняла Настя.

– Артём. Ну, тот, что тебя коровой назвал. Тёма, он такой. Любитель покрасоваться. Всю жизнь воображает себя возвышенной натурой, вышагивает, тянет носочек. Короче, у него комплекс несостоявшегося человека. Срывается периодически и остро реагирует, если у кого-то в работе что-то получается.

– А вот этот парень, не русский, он кто?

– Какой? А, Тайгрян? Пашка очень хороший! Он в Театре давно танцует. Но у него жизнь балетом не ограничивается, слава богу. Премьером быть не хочет. Балет – это больше привычка, даже не для души уже. Любит путешествия, рок на гитаре играть, немецкий язык, спорт, читать книги. Недавно говорил, что устал от того, что все друзья только из балета, нет ни одного нового лица, человека, который мог бы показать что-то новое, научить чему-то. Девушки ему балетные не нравятся.

– Ты так хорошо этого Павла знаешь, – удивилась Настя.

– Мы, можно сказать, друзья.

Но по заискрившемуся взгляду Томы Анастасия поняла, что они не просто друзья. Точнее, самой Томе, кажется, хотелось бы это исправить. На её лице отразилась неприкрытая влюблённость, когда она говорила об армянине.

– А сама ты дальше планируешь танцевать в Театре, или балет – это просто увлечение? – осторожно спросила Настя.

– Конечно, планирую служить в Театре. Зря я, что ли, всю жизнь этому отдала? Но у меня таких амбиций, как у Катьки или Таньки, нет. Они, думаю, примами стремятся быть, в Москву уехать. Хотя кому мы там нужны? Туда со всей страны такие же дурочки едут.

Болтовня быстро помогла забыть об обиде и слёзы исчезли. Про планы самой Насти Тома не спросила.