Наследники графа. Кристиан

Вечером на чаепитии у знатных пассажиров Мана появилась в великолепном нежно голубом платье, отделанном по краям рукавов и подолу белым шелком. Пояс одеяния также был из этого материала. Серебристое украшение в туго уложенных волосах добавляло женственности по-детски хрупкой красавице. На наряд для племянницы тетка не поскупилась. Однако девушка совершенно не горела желанием выражать родственнице признательность. Она решила, что никогда в жизни не простит ей то свое унижение перед Ихарой. Правда теперь Шинджу обращалась с Маной нарочито уважительно, всякий раз подчеркивая статус племянницы.

– Как же это вам удалось столько времени водить нас за нос, Манами-сама? – улыбался в усы капитан, рассматривая высокопоставленную пассажирку.

– Моя племянница чуть не погибла во время нападения на дворец дайме Иоири, господин Исий, – ответила вместо девушки Шинджу. – Ей опасно было раскрывать себя. Но теперь, когда мы уже далеко от берегов Японии, надеюсь, малышке нечего бояться.

Сегуна в тайне ненавидели многие, поэтому говорить о таких вещах в узком кругу госпожа Хоши не боялась. Мана нахмурила тонкие черные брови, украдкой бросив недовольный взгляд на тетушку. Ее покоробило это фамильярное «малышка». Наверное, Шинджу не знает, что она – официальная невеста наследника, пусть и беглая.

Далее Мана с интересом вслушивалась в беседу, которую затеяли один из иезуитов, капитан, и ее тетушка. Кажется, речь шла о каком-то литературном творении, автор которого жил в Европе и Шинджу рассчитывала с ним познакомиться.

– Занятная книга, – говорил иезуит. – Но слишком уж переполнена фривольными намеками.

Как церковнику, ему это явно не нравилось.

– Не так уж их много, согласитесь, чтобы выводить из душевного равновесия, – спорила с ним госпожа Хоши. – Зато написано как! Хлестко и отточено!

– А вы не читали этого Лафонтена? – вежливо осведомился у Маны капитан.

– Его не переводили на японский, – заметила Шинджу.

– Действительно.

Все засмеялись.

Касэн проводил вечер в одиночестве. Растянувшись на футоне, Ихара положил руки за голову и глядел в потолок. В Европу они прибудут лишь весной, долгие месяцы на корабле совершенно расслабят его, и с этим нужно что-то делать. На самурая временами нападала апатия от безделья, накатывал страх перед будущим, перед неизвестностью.