Тайны Оленьего парка

Схватил одного за длинные нечесаные волосы, резко потянул назад голову и резанул по горлу ножом. В следующую секунду той же рукой ширнул в бок второго, вгоняя нож по самую рукоятку и проворачивая внутри.

На Катю полетели горячие липко-противные алые брызги, когда лезвие с мокрым чавканьем выскочило наружу. Она просто отключилась. А бродяга так и рухнул на землю со спущенными штанами и хлещущей из дырки в боку кровью.

Мужчина поднял бесчувственную девушку и понёс. Сам не понимал, что заставило его вернуться.

Пока нёс, она неосознанно и как-то доверчиво приникла к его плечу. Что с ней теперь делать? Увидел бегущего навстречу человека и напряжённо застыл.

– Эй, что вы с ней сделали? – угрожающе воскликнул тот.

– Отбил у двух насильников, – ответил он. – А вы кто?

– Я кучер. Привёз её на рынок за продуктами.

Возница смерил незнакомца недоверчивым взглядом. Но решил, что тот говорит правду. Вид горничной был хуже некуда, а костюм мужчины безукоризненно чист.

– Вот я дуралей, что отпустил её одну! Сам работаю у мадам Помпадур совсем недавно. И она вроде второй день всего.

– У мадам Помпадур? – перестроил незнакомец.

– Да, в пансионе Олений парк. Может, слышали? Вы её к карете несите, месье. Я как раз подъехал поближе. Бегаю, ищу её везде.

???

Кухарка и девушки-горничные очень разволновались и всячески жалели Катю. Ей дали возможность обмыться, и принесли новую чистую одежду.

Пока же Катерина, попросив оставить её одну, рыдала и нещадно тёрла кожу полотенцем, тщетно пытаясь стереть с себя всю грязь Парижа эпохи Просвещения.

Сначала не было ничего кроме чувства вины и сумятицы. Почему вины – не понятно. Как она, такая умница и красавица, могла угодить в подобную ситуацию? Родители берегли её, как хрустальную вазу, и вот какие-то люмпены, небритые, грязные, воняющие потом и дешёвым алкоголем, чуть не изнасиловали её в загаженной подворотне.

Как и всех жертв преступлений, её терзал вопрос, почему именно она? Почему именно за ней пошли эти два мерзавца? На рынке было много красивых молодых девушек. Может быть, по неосторожности она как-то спровоцировала их?

А с другой стороны – чего она хотела? В принципе ничего необычного для восемнадцатого века, в который её угораздило попасть. Дикости тут поболе, чем в её родном двадцать первом.