Наследники графа. Армэль

Табор, остановившийся поблизости от испанской столицы, видимо, рассчитывал продать или обменять здесь какие-то свои изделия и запастись провиантом.

– Я хочу на них взглянуть! – подняла голову Александрин.

Она принялась оживленно расспрашивать служанку, что собой представляют эти люди. Рассказ Феличе так ее заинтересовал, что графиня, спрыгнув с постели, приказала, чтоб ей немедленно помогли одеться и седлали лошадь.

– Вы что, сама поедете? – ужаснулась горничная.

– А Теодор… – тихо спросила Александрин.

– Да все с ним в порядке. Уже очухался. Хотите, позову?

– Скажи ему, чтоб тоже собирался. Он отправляется со мной.

Феличе пыталась образумить госпожу и уже сама пожалела, что рассказала ей о цыганах. Но графиня не слушала. Ей было интересно увидеть кочевой народ, и кроме того, к тому, чтобы поехать, подстегивало вчерашнее поведение мужа.

– Негоже это. Графу не понравится, – наставительно сказала вдруг Феличе. – Вы были так дерзки с ним, а теперь еще эта поездка!

– Я с ним? – опешила Александрин.

Потом, чтобы успокоить женщину, графиня добавила, что едет всего лишь взглянуть, подъезжать близко, а уже тем более оставаться там она не собирается. И, дескать, она и сама прекрасно понимает, каково это – если графскую жену среди простолюдинов будут лицезреть.

Спустя четверть часа мимо особняка прогарцевала на золотисто-рыжей лошадке графиня де Вард, а следом за ней скакал ее слуга и охранник Теодор на гнедом коне.

Цыганский табор поразил Александрин удивительным и несуразным сочетанием крайней нищеты и яркости. Откуда у этих людей такие красивые породистые лошади, сбруя которых богато украшена? И в тоже время их дети, перепачканные и худые, бегают практически голышом.

Сама же Александрин появилась перед ромами в красном бархатном плаще, укрывавшем ее плечи и падавшем на круп лошади, в такой же красной шляпке, украшенной белыми перьями, в золотистого цвета парчовом платье и перчатках.

Молодая цыганка, босая, с давно не чесаной копной иссиня-черных волос, поднесла руку к глазам, словно заслоняясь от солнца, и глядела на красавицу-француженку, чья лошадка, словно брезгуя, осторожно ступала между раскиданного на земле хлама.

– Ох, какая птичка к нам прилетела! – воскликнула другая цыганка, дородная женщина с накинутой на плечи цветастой шалью.