Горький грильяж

Глава VI Закон Моисея

– Откуда мне знать, что вы или ваши люди не лишили её чести? – спросил граф де Флорис, когда мужчины остались одни. – Моей семье такой позор не нужен. Ничего вы не получите. А порченную девку можете забрать себе. Думаю, она это сможет пережить. Бабы с таким легко смиряются, – граф повернулся на каблуках, намереваясь покинуть комнату.

Всем своим видом он давал понять, что разговор с капитаном будет коротким и что на его условия Флорис не пойдёт ни при каких обстоятельствах.

Та растерянность, что охватила графа в начале их встречи, словно испарилась. Для себя он принял окончательное решение – лучше расстаться с дочерью, чем с честью. И всё же Анри де Флорис избегал прямого взгляда своего оппонента. Если вначале тот смотрел с вызовом, ожидая жёсткого сопротивления, то теперь это было откровенное презрение. Эли не скрывал, что считает графа трусом и подлецом.

– Вы сейчас хотите переложить на меня ответственность за происходящее? – осведомился Вольфсон.

 – Строите из себя жертву? Ну-ну.

Флорис, не сдержавшись, фыркнул от возмущения. Его лицо выражало гораздо больше эмоций, чем граф пытался показать. Они cменяли друг друга как театральные маски. Граф будто бы порывался что-то сказать, но отчаянно сдерживал себя.

Марселлет понятия не имела, о чём говорили наедине её отец и капитан «Северайн». Ей было до боли обидно за то, что граф так с ней поступил – не приголубил, не обрадовался встрече, а сразу обвинил в том, чего не было, оскорбляя её, собственную дочь, подобными предположениями.

Но ещё горше ей было от стыда, что у такого богатого и влиятельного человека дочь – нищенка.

Напряжённая, как струна, она ждала итога этих переговоров, как приговора. И в душе уже будто бы всё знала. Не ощущала она радостной лёгкости, какую должна испытывать спасённая из плена. Что-то угнетало, нависая чёрной тучей, давило, заставляло внутренне холодеть.

Когда отец в сопровождении своих охранников решительно покинул кабинет Вольфсона и направился мимо неё к палубе, Марселлет вскрикнула и протянула к нему руки.

– Батюшка!

Но он даже не обернулся. Отец, кажется, только и ждал удобного повода, чтобы от неё избавиться. И это похищение стало именно такой возможностью.

Марселлет глядела вслед графу, а капитан смотрел на неё. Лицо его выражало сожаление и сочувствие. Но когда девушка стала растерянно озираться, будто не веря в то, что отец бросил её здесь, то наткнулась Вольфсона.