Горький грильяж

Надо же, проблемы я вам создала… Да как у вас совести хватает такое говорить!

– Прекратите кипятиться. Я сказал – нет. Довольно рассуждений.

Девушка совершенно забыла о своём решении держаться с ним вежливо и покладисто.

– Вы жалки! Да-да, жалки! Вы и вся ваша команда. И не смотрите на меня так! – Марселлет задыхалась от негодования

– Как?

– С насмешкой! Как будто я несу чушь. Вы же прекрасно понимаете, что я права! Вы – кучка неудачников. Воруете людей, чужие деньги, чужое добро. Потому что завидуете богатым! Вам никогда такими не стать.

Марселлет так распались от гнева, что потеряла всякую осторожность и страх перед ним.

– А знаешь что? – спросил вдруг капитан.

Он сделал пару шагов и теперь глядел на неё не просто с насмешкой, а скорее с ехидством.

– Смотри, чтобы не вышло так, что ты влюбишься в этакого неудачника и вора настолько, чтоб жить без него не сможешь. А потом я отдам тебя твоему папаше. И посмотрим, сколько ты продержишься.

Марселлет от такой наглости даже дар речи потеряла. Он что имел в виду себя, когда говорил о неудачнике и воре? Он серьёзно допускает, что она может в него влюбиться? Какая несусветная чушь!

– Влюблюсь? В вас? – переспросила она, и брезгливо сморщила носик.

– Да, в меня, – повторил он так уверенно, будто это было обычным делом и неминуемо ждало всех женщин, когда-либо встречавших его на своём пути.

– Ни за что! Вы… Вы… – она не могла придумать, как его посильнее уязвить. – Вы не красивый!

Она даже задохнулась от собственной дерзости. А он, кажется, готов был услышать что угодно, только не это. Поднял брови и поглядел озадаченно. Затем, словно для того, чтобы удостовериться в правдивости её слов, невольно бросил взгляд в зеркало, висевшее на стене. По правде сказать, аргумент она подобрала действительно совсем уж детский.

– Да и ты на любителя, – вдруг заявил Эли небрежным тоном. И пожал плечами. – Тощая, как курёнок.

Она явственно ощутила его взгляд на своей груди. Должно быть, пытался разглядеть, есть ли там то, что должно быть у женщины. Марселлет захотелось прикрыться, хоть она и была одета. Каков мерзавец! Как он смеет её так нагло рассматривать?! От обиды девушке захотелось расплакаться.