Закованные в броню

Тем не менее, никто из женщин еще не был в состоянии устоять пред ним, – ехидно протянула она, наслаждаясь досадой, отразившейся на лице мгновенно потерявшего всю спесь самодовольного поляка.

Серебристый смех Марины ручейком разлился по горнице.

– Эльжбета, ты нарочно дразнишь Станислава? – отсмеявшись, спросила она у литвинки.

Эльжбета Радзивилл фыркнула и пожала плечами.

– Ему это нравится, ты не находишь?

Боярин наблюдал, как тоненькие иконописные брови пана Тенчинского в гневе сошлись в переносье в одну линию, а на бледных щеках выступили алые пятна румянца.

Он уже не мог больше оставаться рядом с Мариной, неведомая сила заставляла его в возбуждении мерить горницу крупными шагами, в то время как с уст его слетали сердитые слова:

– Дело даже не в его смазливой наружности! Наши дамы в таком восторге потому, что он, задрав нос, не смотрит ни на кого из женщин, оправдывая свое невежливое поведение страданиями по поводу неразделенной любви. Ничто так не привлекает женщин, как слезливые любовные истории!

– Неразделенной любви? – переспросила Марина.

 – Что это за история? Расскажите мне, Станислав. Право, я чувствую себя так, что за те несколько лет, что мы прожили в Литве, я отстала от жизни.

– Соскучилась по сплетням? – снова фыркнула Эльжбета Радзивилл, и словно утомленная разговором, прикрыла ресницами темные, искристые, «ведьминские» глаза. – Говорят, мой великолепный кузен влюблен в девушку из Мальборга, племянницу гневского комтура Валленрода.

– Князь Острожский влюблен? – заинтересовался боярин.

– Это только слухи! – сказала Эльжбета Радзивилл.

– Это не слухи, – возразил наслаждающийся вниманием Марины пан Станислав Тенчинский. – О красоте племянницы гневского комтура ходят легенды. Эту девушку называют Белой Розой Ордена Богородицы. Немудрено, что наш такой уж необыкновенный Острожский в нее влюбился. Ему всегда достается самое лучшее. Но в этот раз он может сколько угодно мечтать о Розе Ордена, король никогда не разрешит ему жениться на ней!

– Почему? – удивленно спросила Елена Верех.

– Потому что у него уже есть невеста.

Боярин Верех заерзал на лавке, чувствуя себя старым идиотом – он даже не подозревал, что вокруг польского племянника Витовта бушуют такие страсти.

– Кто же его невеста? – легкомысленно спросила Марина.

Эльжбета Радзивилл снова открыла свои темные ведьминские глаза и внимательно посмотрела на боярышню.

– Эва Ставская, – ответил пан Тенчинский.