Закованные в броню

– Вы получите людей и полную свободу действий, – еще более воодушевляясь, говорил Витовт. – Вы смелый человек, Корибут, вы будете творить чудеса! Вы докажете крестоносцам, что литвины – храбрые и умелые воины, а не стадо баранов, которых можно безнаказанно истреблять и перегонять с места на место!

Король Владислав поморщился, как будто проглотил пилюлю. Он уже хотел было сказать нечто, что остановило бы словесный поток любившего и умевшего поговорить великого литовского князя, как с удивлением услышал ровный и любезный ответ острожского князя:

– Насколько мне не изменяет память, ваша светлость, в настоящее время мы не воюем с крестоносцами.

– Да, конечно! – рассеянно сказал Витовт, но в ту же минуту его лицо вновь порозовело от возбуждения, заискрились, засверкали превратившиеся из янтарных в золотистые его хищные рысьи глаза.

– Я имею в виду компанию против Руси, мой дорогой мальчик! Конечно же, мы заключим мир с рыцарями, бог с ней, с Жемайтией, мы пока еще не настолько сильны, чтобы воевать с Орденом, но я уже сейчас могу позволить себе свести счеты со своим московским тестем! В Польше на настоящий момент такому доблестному воину, как вы, все равно будет делать нечего!

Король и князь Острожский обменялись взглядами.

– Ну же, Корибут, решайте, – подзадорил Витовт Острожского, искоса поглядывая на Владислава Ягайло, намеренно, в пику королю, продолжая называть его родовым литовским именем,

– Я уже давно все решил, – спокойно сказал молодой князь. В его мыслях быстро промелькнул и изчез образ белокурой красавицы из рыцарского замка. – Я непременно приму участие в войне. Немного позже. Если она будет официально объявлена. Я более дипломат, ваша светлость, хотя и не чуждаюсь поорудовать мечом.

Это был вежливый отказ.

– Достойный ответ, – несколько разочарованно заявил Витовт, тем не менее, с привычной улыбкой на устах. – Приятно видеть, что молодое поколение в наши дни отличается таким благоразумием и рассудительностью!

Молодой человек неожиданно приобрел в его глазах еще большую ценность. Теперь уже улыбался король, но Витовт поклялся самому себе, что он дорого заплатит за эту улыбку.